Я понимала, что Васе стало очень трудно, видела, как непросто справиться ему в нашей ситуации со всеми проблемами, которых он и не ожидал. Поэтому я решила временно оставить его в покое. Ведь впереди столько волнующих событий!
В августе мои друзья (и Ваня, и Юля) оказались в одно время в одном городе Ленинграде. Незнакомые друг с другом, они оба были связаны со мной. В сентябре Ваня был уже в Евпатории, так как не поступил в ленинградский институт, но и мама моя в том же месяце оказалась так же в Евпатории. Странные совпадения!
Юля писала:
«Милая, родная Галка! Как мне недостаёт тебя сейчас! Где ты, моя душа? Хожу зачарованная по Ленинграду, дорогому мне городу. Городу моей мечты! Смотрю на всё, разинув глаза, и всё думаю о тебе. Ты просто должна быть рядом со мной!»
А уже из Риги она прислала открытку: «Я и море ждём тебя!» Нет, эта открытка была годом раньше…
Но вот поздней осенью 1965-го подруга пишет:
«Дорогая Галинка! Ну, как ты живёшь? Как твоё самочувствие? Ты почему-то не пишешь, какое у тебя настроение в этот, важный для тебя период жизни? Что говорят врачи? Чем ты занимаешься сейчас? О чём думаешь? Понимаешь, Галинка, я очень волнуюсь за тебя, как ты себя чувствуешь, когда ждёшь?.. Береги себя! Очень прошу. Пиши обо всём. Буду очень ждать твоих писем».
Конечно, я с радостью отвечала, но писала ли я то, о чём думала тогда? А думала я о том, что материально нам жить трудно, что питание моё неполноценно для ребёнка, а выхода не видела.
Когда Мария Петровна Симкина спрашивала, ем ли я яблочки – хотя бы по одному в день, я мотала головой, а почему нет, ответить не могла.
А что говорили врачи? Акушерка говорила, что у плода хорошее сердцебиение, а это значит, что будет мальчик. О мальчике говорили все.
Глава 16. Началось!
Снег шёл и таял, и осень продолжалась. Была середина ноября, а снежный покров никак не устанавливался. А я уже жалела, что послушалась Марию Петровну Симкину и обманула акушерку: хожу и хожу, жду и жду, а никого нет…
Я всё ещё ходила в осеннем голубом пальто, купленном в Юрмале в детском отделе. На голове – шерстяной бирюзовый платок, привезённый Васиным братом по моему заказу. Ещё он привёз нам вазу для цветов, из которой вытекала вода, и поэтому я использовала её только для сухоцветов. В ней долго стояла ветка боярышника. Тогда все читали новеллу Проспера Мериме «Этрусская ваза», и теперь именно так все станут называть нашу. Вряд ли кто представлял, как должна была выглядеть именно этрусская, но когда я больше узнала об искусстве, то поняла, что ваза, привезённая из художественного салона Москвы, действительно была созвучна этрусской. Жаль, что она не дожила до этих дней.
В ожидании внука мама опомнилась и стала наставлять меня, как рожать:
- Будет долго и сильно болеть спина. Но ты не кричи. А то некоторые так разорутся, а им и рожать ещё рано. Боли будут долгими. Потерпи…
А у Васи, видно, уже кончалось терпение ждать, и он решил съездить на соревнования в Иркутск. Я растерялась:
- Как же ты уедешь? А я?
- Ну, скажете соседям, если что. Вызовут «Скорую». Да я ненадолго: всего на два дня.
Вася уехал, мы остались вдвоём с Анной Филипповной, и ничего не случилось, и Вася быстро вернулся, а я – по-прежнему с животом!
Однажды ночью я ощутила слабую боль в низу живота и, по привычке, стала согревать это место рукой, продолжая спать. Так прошёл час или два, я снова проснулась, так как боль усилилась. «Что это со мной? Почему разболелся живот? Почему болит не в середине, как обычно, а внизу?» Я повернулась со спины на бок, и моё сознание окончательно включилось: «Так это уже началось! Наконец-то настаёт долгожданный день!»
Я разбудила Васю, мы подумали, как нам быть, звонить ли в «Скорую». Роддом неподалёку, соседи ещё спят, поэтому мы решили обойтись без «Скорой помощи». Оделись и вышли на улицу. Нас обволокла тишина и падающий снег. Фонари освещали округу так, что я чётко видела каждую снежинку, и эта возможность так остро видеть пробудила все спящие до той поры чувства: я была счастлива, словно уже родила! Такая благодать, такое тепло и в теле, и в душе, я ничего не боялась и смело шагала вперёд, но Вася подстраховывал меня, ведя под руку.
Мы подошли к освещённому одноэтажному зданию. Постучали в запертую дверь. Открывшая нам дежурная попросила Васю обождать, чтобы он забрал мою одежду.