А теперь, будучи в положении, я носила мамино синее шерстяное платье, оно было свободно, в нём умещался мой большой живот. Юля постоянно хотела ко мне на руки, и чтобы сохранить плод во чреве, я носила старшую дочку на бедре, как птицу или как самолёт. Именно в такой позе вниз лицом она с удовольствием пролетала по нашей маленькой квартирке. Устроившись с Юлей в кресле, я открывала Агнию Барто, выбирая новые стишки – навырост, читала ей журналы «Мурзилку» и «Весёлые картинки». Дочка показывала пальчиком все известные ей изображения и внимательно слушала меня.
Апрель стоял тёплый и даже жаркий. Я натягивала на себя лёгкое платье, а сверху пальто, не застёгиваясь – так было более-менее комфортно.
Опять я ходила долго, не ведая срока…
Глава 7. Тётя Шура
Мы продолжали наезжать в Энергетик к мамочке. Иногда она поручала мне занести деньги в дом Ратнеров, где теперь на пятом этаже поселилась их семья, а с нею моя бабушка Евдокия Суркова с дочерью Шурой Поповой – моей тёткой.
Уже два года мамочка ежемесячно отдавала сестре Шуре 30 рублей на содержание матери, то есть нашей с Валей бабушки. Моя двоюродная сестра Валя Ратнер жила с мужем и дочерью Анечкой, не имея понятия, что моя мама отрывает такие деньги от своего бюджета. З0 рублей были немалой суммой: столько стоила дорогая обувь. Со стороны казалось справедливым помогать родной матери, но эти деньги тётка складывала на сберкнижку, так как дочь Валя с мужем Лёвой обеспечивали семью хорошо.
Вероятно, мою тётю всё-таки мучила совесть, поэтому эти 30 рублей она изредка отдавала моим сёстрам, а мне дважды досталась свиная голова для супа – очень жирная, поэтому мы перестали радоваться такому подарку. Вообще-то мне не доставляет удовольствия описывать всё это, но говорю только в назидание своим потомкам, чтобы помнили, как неузнаваемо могут меняться люди в старости, и как даже родственники подвержены зависти, а порой и злобе.
Чему могла завидовать нашей маме её старшая сестра? Красоте и изяществу? Да. Успеху у мужчин? Возможно. Таланту портнихи? Тоже возможно. Но, главное, тётя Шура завидовала сестриной свободе! Ведь наша мама вырастила детей, и теперь жила одна. А ещё, думаю, виною был всё-таки возраст. Тогда я этого не понимала, хотя и считала, что «тётя Шура слегка припятила». Потом, узнав про деньги, Валя запретит матери их брать.
Я уже рассказывала, какое живое тёплое участие принимала наша тётя в воспитании своих племянниц, то есть меня и моих старших сестёр.
Помню, как в моём детстве мы с тётей Шурой по весне считали завязи цветов герани на южном окне. Помню, как она мило напевала за машинной вышивкой «ришелье». Как-то к Валиному приезду тётя Шура испекла вкусный кекс, а я половину съела – не могла оторваться. Но больше всего греет моё сердце тот случай, как однажды, не встретив Валю на вокзале Братск-1, мы возвращались домой пешком, и я не только устала, но и замёрзла. Тогда Тётя Шура сняла свои перчатки и надела их мне на ноги вместо носков и, подняв меня на спину, несла до дому. И было так хорошо, что я даже запела…
Но, пожалуй, самую важную роль тётя Шура сыграла в моём появлении на свет! Я родилась благодаря ей.
После войны Сталин запретил аборты, а рожать одинокой мамочке в голодное время четвертого ребёнка - это безумие, с чем каждый бы согласился. Но моя тётка-фельдшер отказалась делать аборт своей сестре:
- От потери крови умрёшь, а детей на кого? Меня же в тюрьму посадят!
Многих благодарю за своё рождение, так, может, и Сталина надо благодарить? Шутка!
Глава 8. Бабушка
Наша бабушка (мамина мать) к тому времени совсем ослепла и лежала в постели. Её водили в туалет, на балкон и обедать к отдельному столу. Я немного поговорила с нею. Мысль, что бабушка не видит нас, приводила меня в ужас.
Кого любила наша бабушка?
- Раз в год и себя не любила! – так порой говорила двоюродная Валя. Но я-то знала, кого любила баушка – меня! Но сестра Лера потом скажет, что бабушка любила именно её – Леру!
Вспомнилось детство…
У бабушки было много внуков, и самым первым родился Коля, сын тёти Шуры, старшей бабушкиной дочери. Он умер в возрасте 14 лет от туберкулёза, развившегося после падения в холодную воду ранней весной с обрывистого берега Ангары. При мне Колю вспоминали редко. Однажды в подполье я нашла интересную вещицу вроде маленького металлического дуршлачка без ручки. Она была тёмно-красного цвета и как новенькая! Тогда я уже знала про Колю, но с трудом представляла, как он мог с нею играть в подполье. Позже поняла, что туда снесли его игрушки, как уже ненужные. Подполье усилило моё ощущение Колиной смерти…