Конечно, я была рада приобретённым книгам, но Генрик Ибсен своими передовыми пьесами начала 20-го века не укрепил мою семью, а заронил зёрна сомнений: правильно ли я живу? Для чего нужна семья и нужна ли она вообще? Это сейчас (думалось тогда) я материально зависима от мужа, но вот дети подрастут, пойду работать, и не придётся клянчить на книги. Какие-то 17 рублей, а они сделали бы меня счастливой и образованной. Более того, как я замечу потом, Шекспир настраивал на творчество.
Ибсен писал о свободе личности женщины. Впрочем, я и так была настроена на свободу, и только чувство ответственности за детей меня держало в рамках. Видя, что мой муж – не Геркулес, я понимала, как нелегко ему зарабатывать деньги физическим трудом (целый день на ногах!), и никогда не требовала большой зарплаты. Я смирилась, что ему платят 130 рублей. Порой у него не было сил идти на работу, и я разрешала остаться дома, хотя знала, что он получит меньше. Но ведь он находил деньги на выпивку на работе! Через много лет я пойму, что у него были «заначки», и получал он всё-таки больше ста тридцати.
Но куда я смогу пойти работать? Сумею ли работать вообще? Пройденный опыт вызывал сомнения и в этом. У меня нет профессии, я не знаю, чего хочу. Искусство? Я давно распрощалась с мыслью стать искусствоведом. Так чем же я буду заниматься, и как я буду жить?
Заниматься нелюбимым делом я не хотела и не могла…
Глава 14. Август
В том, 1967-ом году я снова полюбила август, и долгие годы лучшими моими месяцами будут май, август, октябрь и февраль, но потом я полюблю ноябрь – он окажется для меня особенно творческим.
В августе родился Вася, и в эту пору он оживал. Август вселял в него уверенность, создавал приподнятое настроение, питал обилием даров природы. Такого Васю я любила. С этого года мы станем постоянно праздновать день его рождения, и он, Вася, как настоящий лев, будет запасать пищу и царить на своём празднике. Правда, к тому времени я замечу, что неожиданно для меня Васина психика в качестве отца уже двух детей изменилась не в лучшую сторону. Он стал небрежен и высокомерен, как будто успокоился насчёт меня: с «кучей детей» я от него никуда не денусь.
Пришли его братья и мои Нелечка с Людмилой. Людмила приехала из отпуска и привезла из Москвы стопу красочных детских книжек и тёплую обувь (красивые синие бурки) для Юленьки. Людка рассказывала, как в ожидании поезда увлечённо читала детские книжки, а парень, сидевший рядом, над нею посмеивался, на что Людмила отвечала: «Сам бы почитал!»
Да, эти книги стоили пристального внимания самого искушённого читателя! Я сама настолько их полюблю, что стану не только читать, но и распевать и декламировать наизусть. А какие иллюстрации! Лучшие художники-графики иллюстрировали их! Юрий Васнецов и Владимир Конашевич, Май Митурич и Фёдор Лемкуль… Моё увлечение искусством продолжалось изучением книжной графики.
Нелечка ездила в Иркутск поступать в университет на филологический факультет, но быстро вернулась после сочинения.
Мы теснились за нашим уютным журнальным столиком, я была очень рада гостям, мало что замечая. Между тем, как потом рассказала Нелечка, Васин средний брат Саша гладил её коленку. А Юленька вдруг что-то выразительно сказала! Не очень внятно, но сразу из двух слов!
- Что это она сказала?! – удивлённо спросила я, и скопировала Юлю: «Зимне поте».
- Как что? Зимнее пальто! – громко «перевела» Нелечка. Так наша Юля начала говорить, но мы с Васей ещё долго повторяли Юлино «Дибди геха!», которое она объявляла, радостно бегая голышом.
Глава 15. Дожди
Начало августа - самая благодатная пора. Ещё стоит лето, и, кажется, что оно будет долго - целый месяц!