С четырёх месяцев Танюша подолгу лежала на животике, а чтобы не было ребёнку скучно, я придвинула ей учебник, который не жаль было и порвать. И, о чудо! Моя малышка не рвала ни учебник, ни книги вообще! Так она перелистала все собрания сочинений классиков, и, как я всем говорила, Танюшка к своему полугодию прочла всю художественную литературу.
Глава 17. Зима-67
Это была трудная зима. Для меня опять всё было впервые. Думаете, если второй ребёнок, то уже просто, есть опыт? Так-то оно так, но у меня же есть старшая, и она тоже ещё маленькая, хотя и растёт, и развивается, и меняется постоянно. Я не успеваю за скоростью её развития, а если успеваю, то не могу двоих деток держать во внимании и постоянно заниматься ими, отдавать себя всю тоже не могу. Ведь я ощущаю себя «неустроенной», тревога порой накрывает меня своим тёмным тяжёлым покрывалом, и я ощущаю полную безысходность, впадая в отчаянье, а Вася меня не поддерживает…
Я спасалась слезами и мечтами. О чём же я мечтала тогда? Мечтала о хорошей семье, и временами мне удавалось достичь равновесия, и превратить мечту в реальность. Мечтала о красоте, в том числе и о собственной. Купила самую модную дорогую импортную помаду, но почему-то она не украшала меня. Потом пойму, что и так была свежа в ту пору, а ядовито-малиновый цвет был избыточен для моей молодости.
Но помада очень дорогая, не зря же я потратила три рубля! Иногда можно и накраситься. Стала её искать, да нет нигде! Устала от поисков. Глянула на Юлю, а она вся перемазана чем-то малиновым. Испугалась за ребёнка, да сразу поняла и рассмеялась: она же в моей помаде! А где же остатки? А вдруг она её съела? Опять переполох! Спрашиваю дочку, где помада?
Замечаю, как Юля смущена. Почему? Как-то странно себя ведёт, и смотрит в сторону туалета. Ну не на полку же в туалете положила Юля мою пропажу, - соображаю я и смотрю в унитаз. Так оно и есть! Намазалась, поняла, что это нехорошо, и концы в воду!
О взрослых детях я тогда не мечтала. О подросших – да. Тогда смогу как-нибудь учиться и работать. Но как, где, когда? Этого я не знала, но работа в библиотеке меня бы устроила. Как-то в очередной раз заглянула в городскую библиотеку и спросила, как стать библиотекарем. Мне снова ответили, что надо иметь специальное образование. Можно среднее, а лучше высшее.
Осенью мне исполнилось 22 года, и почему-то теперь, зимою, я пошла менять паспорт. Так полагалось? Не помню. Когда я раскрыла новый паспорт, то была сражена записью в графе «социальное положение». Чётко было указано: «иждивенка»! Вот кто я есть! Припечатали навсегда! Соседки меня успокаивали: «В 40 лет поменяешь паспорт, уже работать будешь, уберут эту надпись». Так долго мне с нею жить?
А Вася только посмеивался! Вероятно, он был доволен, что кто-то мне указал на моё истинное положение. Родив второго ребёнка, я не получила никакого пособия: мне по тогдашним законам оно не полагалось. Мы с Васей по своей воле сделали подарок государству, родив такую активную гражданку, какою впоследствии станет наша дочьТатьяна!
Это был юбилейный год - пятидесятилетие Великого Октября, и вот в честь ли этой даты или по другой причине менялись комсомольские билеты, и я опять оказалась «в убытке». Ведь моя учётная карточка была украдена в Риге, и теперь я совсем выбывала из комсомола.
Приближался 1968-ой год. 30-го декабря я предвкушала, как муж придёт с работы с ёлкой. Ждала-ждала, и он пришёл, только очень поздно вечером. Видимо, он поднялся на второй этаж с большим трудом, хотя ёлочка была среднего размера. Но Вася был пьян! Сначала он свалил ёлку в нашей крохотной прихожей, а следом свалился сам, еле дойдя до кровати. Вот какой новогодний сюрприз он мне приготовил! Но и это было не всё! Пока он спал, а я причитала от горя, с бедной ёлкой случилась беда: она вся осыпалась! Тут уж я не выдержала, растолкала Ваську:
- Что ж ты нам устроил? Какой праздник? Какой Новый год? Ёлка превратилась в палку!
- Завтра схожу в лес и принесу новую, - сказал Вася и отвернулся к стене.
Я не поверила. Как это он в лес пойдёт? И в каком лесу он найдёт ёлку? Их же везут издалека. Но утром Вася с топором вышел из дому и, действительно, вернулся с ёлкой! Он умел держать слово! Но я пережила такой стресс, что того праздника даже не помню.
В нашей единственной комнате теперь стояли три кровати, и две из них – детские. Мы купили ещё один шкаф для одежды. Шкафы были одинаковые, Их поставили поперёк комнаты, а за ними встали кроватки. Так мы отгородили детскую комнату, но оказалось теперь очень тесно и даже темновато, хотя окна выходили на разные стороны квартиры. Было ясно, что долго жить таким образом невозможно. Танюшка уже не хотела лежать с книжками, и мне приходилось вращаться вокруг детей в прямом смысле. Таня сначала поползла, потом делала первые шаги, а Юля читала стихи наизусть, пока затрудняясь в звуках «р» и «щ»: