Журнал «Польша» опубликовал очерк или отрывок из книги Игоря Неверли о Януше Корчаке. Корчак был известным польским педагогом и писателем. По происхождению он был еврей, и когда началась Вторая мировая война и гитлеровцы устанавливали свои порядки, все евреи Варшавы должны были жить в гетто, а потом их вывезли в концлагерь. Януш Корчак, по легенде, мог покинуть лагерь, но, как учитель, он остался с детьми до конца и вместе с ними вошёл в газовую камеру…
Меня эта трагедия так потрясла, что забыть её и по сей день невозможно! За что же фашисты уничтожали евреев? Война давно закончилась, а я будто оказалась в самом её разгаре, и во мне зрел сильный протест! Да, я, как настоящая интернационалистка, была готова защищать все национальности, но еврейский народ оказался в годы войны особо преследуем, и я была на его стороне.
Вася где-то раздобыл бобину с необычными песнями. У нас был магнитофон «Комета», и я внимательно слушала такие разные и необыкновенные голоса Александра Галича, Булата Окуджавы и Владимира Высоцкого, которого тогда ещё мало кто знал.
Песни Высоцкого вытеснили всех бардов своим количеством и колоритным исполнением. Мы не знали о нём ничего и терялись в догадках: кто же он? Нет, не уголовник, хотя так вживается в этот образ. А песня про антисемитов вроде разухабистая, но всё-таки очень серьёзная.
Булат Окуджава потрясал песней про Ваньку Морозова, полюбившего циркачку:
Она по проволке ходила,
Махала белою рукой,
И страсть Морозова схватила
Своей мозолистой рукой…
Не думал, что она обманет:
Ведь от любви беды не ждёшь!
Ах, Ваня, Ваня, что ж ты, Ваня!
Ведь сам по проволке идёшь!
Кажется, что в том же году я упивалась и песнями группы «Битлз»
Глава 23. Курков
Замечала, что нравлюсь Куркову, но всерьёз это не воспринимала. Я нуждалась в собеседнике, и меня устраивала возможность поговорить с ним. Мы довольно долго могли обсуждать духовные проблемы, что невозможно было с Васей. Владимир к тому же всегда был трезв и вообще никогда не пил спиртного. Вася спокойно относился к нашим беседам и был абсолютно уверен, что с двумя детьми я никому не нужна и никуда не денусь.
Однажды Курков задержался у нас больше обычного, засобирался домой, а мне тоже захотелось на воздух: ведь это была моя любимая августовская пора с тёмным звёздным небом. Мы дошли до нового здания четвёртой школы, где был просторный двор с открытым чёрным небом, усыпанным звёздами. Я стала показывать Владимиру планеты и созвездия, но вдруг он взял меня на руки и закружил. Это было так неожиданно, но так приятно! Ни до, ни после меня никто никогда не носил на руках, а ещё и кружить под звёздами!
Да, я ощутила, какие сильные руки у моего друга, но, опустившись на землю, поняла, что надо бежать домой, и чем скорее, тем лучше.
Между тем Вася засобирался в отпуск. Он решил куда-нибудь съездить, и мы ничего не придумали лучше, как в Ригу.
И так, муж собирался в дальнюю даль, оставляя меня одну с детьми. Уже холодало, следовало нас обеспечить дровами, но Васе всё было некогда их рубить:
- Ну, есть же дрова в сарае, а Курков придёт и нарубит.
- Так ты его попроси, чтобы пришёл.
- Да я уже договорился, зайдёт.
И Вася уехал поездом в Ригу. Я дала ему письмо к подруге Юле и список покупок. В первую очередь мне нужны были сапоги и зимнее пальто. Я понимала, что это дорого, поэтому не очень рассчитывала на подарки. Но Вася привезёт мне и то, и другое, только я его встречу с большими изменениями в жизни…
После его отъезда начались ночные заморозки, срочно были нужны дрова, которыми обычно мы подтапливали титан, согревающий не только квартиру, но и воду. Без горячей воды я не могла ни стирать, ни купать детей.
Я ждала Куркова день, два. «Возлюби ближнего, как себя самого»! Но где же он? Почему же он нарушает заповедь, о которой так часто говорил?
Я решила действовать! Схожу-ка сегодня вечером к его техникуму, скараулю и всё ему выскажу! И пошла, но напрасно искала его среди выходивших студентов и преподавателей. Его не было. Возможно, он не посещал занятия, занимаясь уборкой урожая?