Трёх лет от роду я сама себе напророчила некоего Вэшку. И вот минуло двадцать лет, и сверх того прошёл месяц с момента, как, разочарованная в замужестве, я шла по Набережной улице в посёлке Падун города Братска и углублялась в мечты о встрече, способной преобразить мою жизнь. Вдруг я приостановилась и ясно сказала себе: «Он должен быть евреем. Но где же я найду его в Братске? Только в Иркутске! Но не поеду же я сейчас в Иркутск! Но не приедет же он ко мне в Братск?..»
Откуда такие причуды?
В 1932 году моя мама вышла замуж за иркутянина-еврея. Молодая семья оказалась непрочной, и Лазарь Гнечутский (чью фамилию я, родившаяся многими годами позже, унаследую от своей мамочки) в 1938 году покинет Братск, красавицу жену и трёх маленьких дочек – моих старших сестёр. Но мама будет ждать его всю жизнь…
Наши отношения с Васей зашли в тупик, и, возможно, чтобы вернуть внимание мужа, когда-то любившего меня, и, видя, как всё у нас катится под откос, я подсознательно решила направить жизнь по другому пути.
Дороже всех, не смотря на разногласия, для меня оставалась моя мамочка, а мне всегда хотелось хоть как-то облегчить её участь брошенной женщины, и, вероятно, и по этой причине тоже я готова была пожертвовать собой, но вместе с тем хотелось вызвать ревность или сочувствие охладевшего ко мне мужа. Ведь если меня так же бросит муж с тремя детьми, вдруг он, видя меня с другим мужчиной (да ещё и брошенную с детьми), одумается и снова заинтересуется мною или хотя бы пожалеет меня! Я не считала, что жалость унижает человека, для меня она приравнивалась только к милосердию.
К этому внезапному выводу я прихожу впервые. Долгие пятьдесят лет я не понимала, что со мною тогда произошло, и как я могла нафантазировать такую странную встречу! Оказывается, тогда на Набережной улице, ощущая себя несчастной, я примеряла сценарий жизни моей несчастной матери…
Глава 2. Синий бархат
Я довязывала к зиме тёплую шерстяную кофту голубого цвета. В моде были искусственные объёмные дорогие кашмилоновые кофты, но в продаже их уже не было.
Пришла подруга Нелечка и сообщила новость: в магазине Правого берега продаётся бархат двух цветов: коричневый и тёмно-синий, как мои новые туфельки. Я загорелась синим бархатным платьем! Сантиметр в руки и подсчёты: сколько ткани и сколько денег? Всё подсчитано! Укладываю детей на дневной сон и мчусь на автобусе на Правый. Бархат узкий – сантиметров 50. Мне хватит всего два с половиной метра. Помню цену: четыре рубля с копейками, а за отрез – десять. С покупкой возвращаюсь к детям, и весь вечер верчусь перед зеркалом, прикладывая ткань к лицу. Но шить сейчас такое платье – не сезон, да и надо хорошо подумать над фасоном …
Неожиданно пришла жена Васиного старшего брата. Мы с нею тёзки: у нас не только одинаковые имена, но и отчества. Хорошо, что не фамилии – я ведь оставила свою девичью. Галина работает в школьной библиотеке и ведёт уроки рисования. Вообще-то она человек серьёзный, и если пришла, то по делу, а мои дети её не интересуют.
- Я к тебе с деловым предложением. Мне нужен помощник на полставки для массовой работы в библиотеке. Это всего на полдня. Так что выходи на работу!
- Но у меня же маленькие дети! С кем же я их оставлю?
- Со свекровью!
- Да она же старенькая и больная!
- А моя мать? Она что, молодая и здоровая? А вырастила внука, теперь вот и внучку нянчит.
- А вдруг свекровь откажется?
- Согласится! Сорок рублей будешь получать, а они на дороге не валяются. Ты всё дома и дома. Надо же работать!
- Хорошо, я спрошу её…
- А ты и не спрашивай, а пусть приходит и сидит! Всего-то с десяти утра до двух.
- А я сумею работать в библиотеке?
- Сумеешь! Ты много читаешь и любишь книги. Завтра же поезжай устраиваться в Гороно и выходи на работу.
На следующий день я встретилась с директором школы №4. Пётр Ипполитович Дулинец подписал моё заявление, а в назидание сказал незабываемые слова:
- Четыре часа рабочего времени можно просидеть и проговорить, а можно их провести с пользой…
Глава 3. Чудо первое, точнее, уже второе
Так в одной школьной библиотеке стали работать две Галины Константиновны.
В первый рабочий день я ничего не делала, а только перебирала все книги на полках: изучала фонд библиотеки, и он мне понравился. Десять тысяч книг – это немало, но и не так уж много. Некоторые брала в руки, листала и ставила на место, отмечала для себя интересные.
На следующий день Галина поручила подготовить беседу о баснописце Иване Крылове: приближалась его юбилейная дата. Неожиданно для себя я сделала много открытий. Оказывается, Крылов был библиотекарем, а не только баснописцем! В детстве (в пору восстания Емельяна Пугачёва) он пережил гибель отца. Возможно, эта история отзовётся в романе Пушкина «Капитанская дочка», ведь Пушкин общался с Крыловым! Иван Андреевич был неповоротливым флегматиком. Он любил лежать на диване, не замечая, что картина над ним свесилась набок, и даже когда ему говорили об этом, не поправлял её.