Вдвоём с Вениамином Иосифовичем мы вышли на улицу и быстро оказались на мосту, отделявшим посёлок Индивидуальный от Падуна. Тут я почувствовала резкую усталость и остановилась отдышаться. Я сильно захмелела, и хорошо, что в этот момент была на воздухе. Теперь следовало идти медленно, чтобы скорее протрезветь, но всё было напрасно. Мало того, я вдруг завела допрос с пристрастием.
- Скажите, Вы - еврей?
Он был в замешательстве, а я не унималась:
- Не бойтесь, скажите: «Я – еврей».
- Да, я – еврей, - сказал он тихо и не то виновато, не то обречённо.
Мне стало так жалко его! Я быстро начала говорить что-то про газовую камеру, то есть о своей готовности в случае чего, разделить её с ним…
- Дайте я Вас поцелую за то, что Вы - еврей, - и чмокнула его в щёку!
Мы пошли дальше, хотя опьянение и волнение от случившегося разговора на мосту тормозило мои шаги, и тогда Вениамин Иосифович взял меня под руку. Он сказал, что существует норма алкоголя: 2 грамма на килограмм веса, и если мой вес примерно 50 килограммов, то моя норма выпивки не более ста граммов, то есть всего полстакана и не более, а лучше, если менее. Такая забота меня тронула, и я спросила, не проводит ли он меня до дому. Он ответил согласием. Я шла и мысленно прикидывала, сколько же я выпила, если меня так развезло, и насчитывала, что всё-таки меньше ста граммов, а, значит, мой вес был меньше пятидесяти…
Вася спал так крепко, что мы не достучались, даже дети не проснулись, но вышла соседка Тамара, и учитель попросил приютить меня. Я и сегодня хорошо помню эту сцену: и как я барабанила в свою дверь, и как зашла в квартиру к соседям Пешкунам, увидела в их зале пустой диван и, как рассказывала хозяйка, решительно заявила: «Я буду спать здесь!»
Глава 6. Мой праздник
Наступил день моего рождения, я пригласила гостей: Людмилу, Нелечку и Вениамина Иосифовича. Он подарил мне книгу по искусству, и это очень порадовало меня. Когда я раскрыла её, то прямо на форзаце прочла: «На добрую память Гале от Вены». Я была удивлена: он назвал меня просто по имени. Почему? Мы ведь так не договаривались… И себя назвал как-то необычно: Вена. И хотя мне не нравилось «Веня», как традиционно уменьшительно называют Вениаминов, я не сразу приняла эту новую форму его имени: «Вена». Необычно, но ведь он и сам необычен!
Я спросила Вену, когда его день рождения, и опять была удивлена: «Первого октября»! Это означало, что ему исполнилось 24 года как раз в День учителя! Мне же двумя неделями после, то есть сегодня, исполнялось 23. Под надписью на книге стоит дата: 12.10. 68. Я праздновать могла только в срок, то есть 14 октября. Наверняка он подписал книгу в день её покупки. Теперь о самой книге. Она называется «Современное искусство Италии», её автор советский искусствовед В.В. Горяинов. Это сложная книга, в которой отражена социальная и политическая жизнь послевоенной Италии. Репродукции в основном чёрно-белые, от них веет тяжёлой беспросветной жизнью и политической борьбой, то есть агрессией и смертью. Но есть очень милые светлые графические страницы А. Сальваторе и Р. Гуттузо: изображения девушек длинноволосых, странно похожих на меня…
Далее последовало 29 октября – день рождения комсомола, а я уже не была комсомолкой, как прежде писала об этом, но Вениамин Иосифович этого не знал и пригласил сходить с ним вечером на мыс Пурсей, где в честь юбилейной даты планировалось открытие памятного обелиска. Я согласилась пойти прогуляться. На мысе Пурсей тогда была частичка моей малой родины – башня Братского острога, и это было всё, что осталось от старого Братска.
До сих пор я с некоторой обидой вспоминаю своё выбытие из рядов комсомола. В 1967 году всех комсомольцев решили заново пересчитать и выдали им новые документы. Вася тоже получил новый комсомольский билет, хотя ему в том году исполнялось 27. Комсомольским считался возраст до 28. Помню, как я спросила Васиного друга Рудольфа Южакова, который работал секретарём комитета комсомола Братскгэсстроя, нельзя ли мне восстановиться в комсомоле, он отнёсся к этой просьбе скептически:
- А зачем тебе? У тебя дети, да и по возрасту ты скоро выйдешь…
А ведь мне тогда исполнился всего 21 год!
Глава 7. Экскурс в мамину историю
Моя мама была первой пионеркой, а чуть подросла, вступила в новый молодёжный союз, то есть в комсомол. Первых пионеров (или октябрят) сначала было принято называть «волчатами». Вот уж «порадовались» над этим названием противники советской власти! И кому пришло в голову такое название?! Моя мама, чтобы вступить в детскую организацию, должна была, несмотря на запрет матери, остричь косу, что она и сделала, замаскировав стрижку платочком, но всё-таки получила солидную выволочку от матери.