Это письмо понравилось Оле, и она попросила его в подарок. Нелин восторг никак не испортил мою новую подругу, а только придал необходимой уверенности, которой не достаёт в юности.
В том учебном году Оля вступала в комсомол, и мы, не сговариваясь, пошли фотографироваться в одно время. Оля – на комсомольский билет, а я – на паспорт. Я долго искала и не находила себя в кипе готовых фотографий, постоянно натыкаясь на знакомое лицо. Фотограф решил помочь:
- Так вот же Вы! – и протянул Олину фотографию.
- Нет, это не я, но я её знаю.
- Так это Вы и есть! Почему не признаёте себя?!
Нет, быть такой красивой, как Оля, было дано не каждому!
Глава 11. Праздничные будни, или Чудо четвёртое
Как изменилась моя жизнь! Я была несказанно счастлива! С радостью бежала на работу к 10 утра, проводила обзоры и беседы в классах, выбирала книги по новой теме, мчалась домой, где меня ждали дети и свекровь. После обеда укладывала дочек спать, бралась за книги, газеты, журналы, прибирала дом, одевала детей, кормила и читала им стихи и сказки.
В пятом часу приходил с работы Вася, мы обсуждали новости, шли гулять вчетвером, заходя в магазины за продуктами.
Наступал час ужина, и вскоре раздавался звонок. К нам приходил гость. Да, я была рада, так как даже предвкушение общения меня ввергало в душевный трепет! «Роскошь человеческого общения»! Да, я жила в роскоши, а роскошь, как внушала советская мораль, - излишество и не нужна советскому человеку.
Но было заметно, что и гость рад общению, а то зачем же он приходит к нам? Конечно, иногда мы его угощаем, но не ради скромного ужина в виде жареной картошки с кусочком рыбы или колбаски, он приходит почти каждый вечер. Иногда он приносит к ужину шпроты… Да! У него появилась возможность погладить брюки. У меня же есть гладильная доска!
Переодевшись в чёрное трико, Вениамин Иосифович встаёт у гладильной доски, берёт в руки специальную хлопчатобумажную тряпку и мочит её в ковше. Я замечаю, что это он делает правильно, но гладит не очень ловко. Надо в меру отжимать тряпку, через которую гладится шерстяная ткань, а учитель не то слабо отжимает её, не то без конца мочит, и при этом брюки становятся мокрыми, и приходится ждать, пока они высохнут. Но, может, я мешала ему гладить? Во время этой процедуры задавала учителю множество вопросов, как, например:
- Я всё хочу спросить Вас об одном писателе. Не могу вспомнить его фамилию…
- Ремизов?
Я вздрогнула:
- Да! Но как Вы догадались, что о нём?..
До сих пор непонятно, как? Этого писателя и сейчас мало кто знает, а тогда его забытое имя вообще никто не знал, кроме самых узких специалистов.
Да, между нами что-то происходит. Телепатия?
Глава 12. Перемены в отношениях
Итак, значит, телепатия всё-таки существует, но не всегда и далеко не со всеми. Я внимательнее присматривалась к учителю, отмечая его особую чуткость, особую начитанность, но и беспомощность в житейских вопросах.
У Вениамина Иосифовича в некоторых классах не было дисциплины на уроках: он не справлялся с «трудными» детьми. Однажды он вёл урок напротив библиотеки, и я услышала страшный шум, доносившийся из его кабинета. Возмущённая поведением подростков, я не выдержала, влетела в класс и отчитала учеников за недостойное поведение! Было очень жаль молодого учителя: неопытный, «мягко характерный»… Я уже знала, что и сама не могу держать дисциплину, поэтому так понимала его и, конечно, сочувствовала.
Заходя утром в учительскую раздевалку и, видя его пальто, я кидала ему в карман конфетку, а потом встречала благодарный взгляд подопечного. Со временем он скажет о нас словами Шекспира: «Она его за муки полюбила, а он её за состраданье к ним».
Так от взгляда к взгляду, от слова к слову, от встречи к встрече, от мгновения к мгновению мы понемногу сближались. Я не заметила, как Вениамин Иосифович и просто Вениамин, уже не сходил с моего языка. Но замечали окружающие и особенно близкие. Замечал и Вася, но помалкивал. Когда же Вениамин подарил Юленьке куклу (Юле исполнилось 3 года), Вася не выдержал и после ухода гостя разнервничался и разбил игрушку в пух и прах.