Вениамин снова появился в нашем доме, и Юленька назвала его веником с абсолютным пониманием этого слова и его ироническим оттенком. Я думала, что гость обидится, а он засмеялся. Оказывается, у него отличное чувство юмора, и он пояснил:
- В первую очередь я смеюсь над собою, а потом над другими.
Меня это очень удивило, так как у нас так не принято, и, к примеру, любая шутка в адрес моей мамы воспринималась бы нешуточно и была вообще исключена, а смеяться над собою? Как это?
С Вениамина спало напряжение, и он стал шутить всё чаще, но с долей осторожности.
Глава 13. Чтение
К трём годам моя старшая Юля уже знала много стихов наизусть и читала их с особой выразительностью:
Под шатром широким кругом
Мчатся кони друг за другом -
Стройные точёные,
Гривы золочёные.
Едут девочки в санях,
Руки в муфты прячут,
А мальчишки на конях
За санями скачут…
Юля научилась хорошо говорить, но ещё не только «эр», но и «эл» не выговаривала. Помню, как увидев большую чёрную собаку, она с опаской спросила:
- Это не вок?
Кстати, насчёт собак. Однажды Юля важно заметила:
- Говоить «собака» - это очень губо. Надо говоить «соба».
В журнале «Детская литература» я узнала о премии имени Андерсена, а ведь я так мало знала его сказок, и книг его было недостаточно. Нелечка рассказала сказку «Русалочка», и я не могла успокоиться, пребывая в долгих и напрасных поисках этой волшебной сказки. Учительница 4-ой школы со странной фамилии Массон несколько небрежно заметила, что у неё есть дореволюционное издание Андерсена, и принесла его почитать. Какое потрясение испытала я от самого издания с картинками в голубой обложке! А сказки! Таких не было нигде! Потом узнаю, что почти все сочинения Андерсена были адаптированы для советских детей.
Одна сказка называлась «Идочкины сны» и была довольно грустной, другая - «Оле-Закрой Глазки», то есть известная «Оле-Лукойле», но перевод другой, с интересными деталями и старинными оборотами речи. Я читала, читала, а потом начала переписывать в тетрадь. Хотелось переписать всю книгу, но Массон неожиданно попросила её вернуть. Тетрадь цела до сих пор. Я вижу в ней трудно читаемые страницы двух сказок, наспех сделанные наливной авторучкой…
Благодаря Вениамину Иосифовичу, передо мной раскрывались новые литературные горизонты.
Кто такой Козьма Прутков? Это литературный псевдоним группы писателей середины 19-го века, среди которых ведущую роль играл Алексей Константинович Толстой. Ими был создан сатирический образ напыщенного лжелирика, по сути - поэта-графомана. Я смеялась над строчками:
У моря, у самой заставы
Я видел большой огород.
Растёт в нём высокая спаржа,
Капуста там скромно растёт…
…Но дико взглянув, огородник
Махнул лишь рукою в ответ.
Однажды Вениамин прочёл наизусть отрывок из неизвестной прозы: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат…» Я замерла:
- Что это?!
- «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.
- А кто это?
- О, это очень интересный писатель! Его роман «Мастер и Маргарита» стал современной сенсацией. Он опубликован в журнале «Москва», можно поискать в библиотеках.
В городской библиотеке я нашла только один номер с «Мастером», а в нём была только половина романа, и долгие годы не удавалось найти продолжение, но я насладилась и этой вкусной половиной.
Сейчас думаю, что какие-то таинственные силы скрыли от меня всю трагедию и чертовщину, а преподнесли то, в чём я нуждалась на тот момент: романтику и волшебство, свободу и наказуемость зла. Помню, как вспыхнули в моих руках жёлтые цветы, и как встретила своего грустного Мастера, как мазалась волшебным кремом Азазелло и как летела над огромным городом, заглядывая в окна высоких домов…
Эти страницы были так прекрасно написаны! История Иешуа и Понтия Пилата выписана чётко, медально, и даже через 50 лет от Булгаковского слога трудно отделаться - забыть невозможно. Лучшие фрагменты романа «Мастер и Маргарита» – это живые красочные картины древней и фантастической жизни, погружающие нас в разные времена и целые эпохи. И каждому читателю они видятся так ярко, так объёмно, а события романа переживаются со всею страстью ума и души!..
Ещё летом я прочла роман Куприна «Поединок». Помню, как села за чтение вечером, уложив детей, а закончила на рассвете – не могла оторваться! Теперь стало тревожно… Поединок…