О, пусть это длится вечно: я так хочу, и в этом человеке моё счастье!
Вечер приближался к завершению. Все бусины рассыпанных розовых бус давно собраны, мы укутываемся: на улице мороз! Но я так весела, так счастлива, что ни о чём не хочу думать – мне жарко! Ведь Вениамин хотя и смущался, не отвергал, не избегал моего внимания!
Мы идём по ночному посёлку, хочется петь, танцевать!
- Что с тобой происходит? – спрашивает муж, и уже сам понимает, что:
- Ты что, влюбилась??? – этим вопросом он включает моё сознание.
- Да! – кричу в ответ, - я влюбилась!!!
Нет, моей радости он разделить не мог и ударил меня по лицу…
Впереди я заметила удаляющуюся спину в чёрной «технической» шубе…
Глава 16. Тоска
Серые будни опустились на мою жизнь. Через день следовало идти на работу, но свекровь заболела, и я воспользовалась передышкой, просидев с детьми два-три дня.
Свекровь страдала двумя болезнями: астма и проблема с печенью. Она говорила, что от печени могут помочь кукурузные рыльца из Киргизии, а ещё овсяный кисель, который умеет варить её родственница, уехавшая в деревню. Мне хотелось сварить такой кисель, но Анна Филипповна была уверена, что если она сама не может, то я и подавно не смогу. И что было такого хитрого в том киселе?
Я уже знала, что Вениамин уехал домой в Иркутск, и терпеливо ждала его возвращения. Тихая грусть сменялась радостью, что я его скоро увижу. Вспоминая Новогодний вечер, ощущала себя счастливой, но окончание вечера обрывало моё счастье и настраивало против Васи. Скажете: «А что же ты хотела? Довела мужика!». Я это и сама понимала, но большой вины за собою не признавала. Говорила же ему перед замужеством о предчувствии этой встречи! Теперь я не спрашивала, помнит ли он тот разговор. Конечно, он помнил, иначе всё было бы по-другому, то есть ещё хуже. А теперь Вася страдал вдвойне, он не был и одновременно был виноват – я ведь его умоляла изменить образ жизни: не выпивать, быть искренним, учиться и сменить работу! Не мало, конечно. И хотя уже произошло столько положительных перемен в его жизни, время было упущено.
Точно не помню, но возможно, что именно тогда я совершила ещё один нехороший поступок, который теперь расцениваю как преступление: я сожгла нашу с Васей переписку. Это были две аккуратные и увесистые пачки писем, которые не хотели гореть, но я подбросила в титан дров. Я сожгла все Васины тёплые ласковые слова любви, переполнявшие его, когда мы были далеко друг от друга - когда я жила в Риге. Теперь, в реальной жизни, я не слышала таких слов, а читать их на бумаге было так горько, что стало невмоготу их видеть.
Вася чувствовал себя виноватым и ощущал, что может потерять меня навсегда, но держался мужественно, особо не заискивая. Жить в постоянной войне не было сил ни у него, ни у меня, и, помня всё хорошее, что нас связывало, мы пошли на примирение. Условное: у нас были дети, и мы состояли в браке, но что-то ещё кроме этого нас связывало друг с другом.
Я притаилась в ожидании Вениамина. Меня заливало совершенно новое, ранее не испытанное чувство бескрайней любви, оно переполняло всё моё существо и приподнимало над мелочами быта. В такие моменты я ощущала себя счастливой, и, казалось, что моя мечта о счастье уже сбылась. Я ждала встречи…
И вот начались уроки! Радостная, я помчалась на работу и страшно удивилась, не найдя в раздевалке долгожданной шубы. Галина сообщила, что учитель прислал телеграмму: заболел…
Ах, если бы тогда я умела считывать сигналы, но и в том бы случае не захотела бы увидеть в таком явном факте предупреждение: не надо дальше!
Я и сейчас думаю, что не стоит продолжать описание этой истории, но я давно решила сделать это. А зачем? Теперь мне трудно ответить на этот вопрос…
Совушка-сова, большая голова!
Ты на дереве сидела,
Головою ты вертела,
Во траву свалилася,
В ямку покатилася… - Читала я своим детям и добавляла:
Девочки искали – не нашли.
Мальчики искали – не нашли…
Так прошла ещё неделя, у меня уже не было сил, но я знала, что встреча состоится, я была готова к ней.
Глава 17. Объяснение
В понедельник днём я увидела знакомую шапку, а под нею шубу. Моё сердце радостно и тревожно застучало: он здесь!
Вот закончились уроки, Галина-старшая ушла домой, а я ждала. За окном сгущалась тьма, а у меня в библиотеке горел свет. Открылась дверь, и он вошёл. Моё сердце замерло и сжалось. Передо мной стоял другой человек. Бледный, похудевший и… неуверенный. Поздоровался и прошёл к стеллажам. Нет, мы вместе прошли за стеллажи, то есть подальше от двери, а я предусмотрительно повернула ключ. Я решила сказать ему всё, и мне никто не должен был мешать, хотя в школе уже никого, кроме вахтёра, не было.