Глава 23. Яблоко раздора, или Чудо шестое, трагическое
Пришло Первое мая, наступило второе, а Вениамин не приходил. Я знала телефон общежития, но смогла дозвониться только второго числа из телефона-автомата, что был на почте.
Мы договорились встретиться. Я нарядилась в новое пальто и в розовую шляпку. К пальто была новая чёрно-белая французская сумочка с жёсткими краями и на ремешке, по моему заказу привезённая Марией Петровной Симкиной из Москвы. Сумка была очень дорогая: 15 рублей! Я не сразу решилась её выкупить за такую баснословную цену. Убегая из дома, прихватила яблоко на случай долгой прогулки и с трудом затолкала его в ту плоскую сумку.
Был тёплый солнечный день, народу на улицах немного. После обильных застолий все отдыхали. Дач тогда ещё не было, лишь в индивидуальном посёлке да в коттеджах люди трудились на своих огородах.
Я подъехала к общежитию и остановилась в ожидании Вениамина. Он увидел меня в окно и вышел на улицу. Мы прошли в соседний двор при детской больнице. Разговор я начала с претензий:
- Ты почему пропал? Я тебя ждала всю неделю! А вчера звонила, но ответили, что тебя нет. Где ты был? Что случилось?
- А ты что, думала, что я на тебе женюсь? - спросил он голосом выпившего человека, развязным и, как мне показалось, издевательским тоном. Я этого никак не ожидала!
Страшное возмущение перехватило моё дыхание, и, не находя слов, я могла только кричать, но кричать на улице тоже не могла. Я только вскинула сумку, ухватив её за длинный ремешок! Я поняла, что пережить услышанное не в силах, что это конец, что я должна поставить жирную точку. И поставила!
Сумка описала тяжёлую траекторию и вдруг споткнулась о челюсть Вениамина. Он взвыл от боли! Низко опустил голову и что-то стал искать на земле. Камень? «Да он сейчас убьёт меня!» - в испуге сообразила я.
Кинулась бежать, но не на ближнюю к общежитию остановку, а на дальнюю – к восьмому кварталу, где больше людей и где он побоится распускать руки.
Бежала почти без оглядки. Вениамина не было. Я обманула его! Он кинулся на ближнюю остановку, но я его перехитрила!
В крайнем возбуждении вернулась домой и решительно сообщила Васе:
- Всё кончено! Я порвала с ним! Всё!
Выслушав мой рассказ с доказательством разрыва, Вася сказал:
- Так ты выбила ему зуб!
- Не может этого быть! Ничего я не выбивала, просто махнула сумкой.
- А его реакция?..
- Да нет, просто сильно ударила. В сумке лежало яблоко.
- Вот с его помощью и выбила.
- Но откуда ты наверняка можешь знать об этом?
Я почувствовала, что Вася будто жалеет Вениамина, и вдруг мне самой стало жалко его …
Глава 24. Колыбельная
«Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» - эта поговорка, к сожалению, правдива. Из слов Вениамина теперь стало яснее ясного, как он ко мне относится. Из наших разговоров я не могла припомнить тему брака, мы никогда не говорили о будущем, о перспективе наших отношений… Почему же он бросил мне такую фразу?
Всё так быстро и навсегда закончилось. Теперь нас связывал только мой денежный долг. Да, он был прав, что деньги испортят наши отношения – так и вышло. Хорошо бы заработать и рассчитаться с Вениамином!
Не по дням, а по часам росли мои дети. Я не могла оставить их одних, чтобы отправиться на работу в другой посёлок, и не в состоянии была терпеть шепотки за спиной. Ясно, что наши отношения с учителем уже преданы огласке…
Обстоятельства заставили меня вплотную заняться детьми. Третьего мая Танюше исполнилось два года, и я с удивлением заметила, как она, широко расставив ножки, по всем правилам скачет по начерченным «классикам». Значит, и вторая дочь уже подросла и нуждается в моём новом пристальном внимании.
На ночь в качестве колыбельной я пела детям песенку про крошку Вилли-Винки. Это английский фольклор в переводе Ирины Токмаковой.
Крошка Вилли-Винки
Ходит и глядит:
Кто не снял ботинки?
Кто ещё не спит?
Стукнет вдруг в окошко,
Или дунет в щель,
Вилли-Винки-крошка
Лечь велит в постель…
В книжке была картинка: маленькая девочка ходит со свечкой в поисках неспящих детей. Так у нас появилась игра в «Вилли-Винок». Мы инсценировали песенку перед девятью часами вечера. Доченьки уже были в ночных розовых рубашках, а им в руки с большой осторожностью я давала горящие ёлочные свечечки в подсвечниках. Они их несли метра два-три и пели. Потом быстро укладывались и в счастливом упоении засыпали сразу.