Глава 25. Падунский берег
Девятого мая вместе с детьми я зашла к учительнице нашей четвёртой школы Валентине Петровне Карминой. Теперь она стала моей соседкой по дому. Её черноволосый сын Андрюша озадачил мою маленькую Юлю:
- Почему мальчик чёрный? – тихонько спросила меня дочь. До этого она могла видеть только светловолосых мальчиков, а тёмного видела впервые.
Валентина Петровна встретила меня тепло, и я поведала ей подробности происшествия второго мая, так как меня просто раздирала неопределённость последствий. Валентина весело сказала, что Вениамин без зуба, и все учителя решили, что зуб ему выбил Вася. Нет, мне было не до смеха, а учителя от скуки, конечно, позабавились! Им-то что!
Намечалось очередное заседание устного журнала «Глобус», и я, дождавшись Васю с работы, поспешила в Падун в ДК «Ангара». На этот раз приехала пораньше, и как вошла в зал, увидела Вениамина в третьем ряду и села с ним рядом. Он равнодушно глянул в мою сторону и, повернувшись к сцене, не раскрывая рта, продолжал молчать. Я погладила его по руке, потом взглянула на него, он отвёл глаза.
- Это было яблоко. Я положила в сумку яблоко, когда поехала на встречу с тобой.
- Я знаю, что это был камень, я искал его, но ты унесла…
- Нет, никакой не камень! Как я могла приготовить для тебя камень? - я смотрела на него с ужасом и жалостью: как же он теперь будет без зуба?
Что было на том «Глобусе» я не помню, я не слышала ничего, кроме шёпота, ставшего родным, я не видела ничего, кроме печальных глаз и зубного провала.
Мы рано ушли с «Глобуса». Теперь идти вместе и рядом мы не имели права. Я вспомнила предупреждение Васиных братьев, а Вениамин помнил письмо-заявление моей мамочки. Идти было некуда…
Не сговариваясь, в отдалении друг от друга, медленно двинули вдоль улицы, а потом свернули в сторону моря. Вниз по Дубынинскому переулку шли по разным его сторонам. Здесь жил Васин брат Саша. Казалось, мы ловко маскировались, но теперь смешно вспоминать, как же я была наивна!
За домом Саши Черезова начинался лесопарк, который тянулся широкой полосой между Набережной и берегом моря. Ещё осенью мы прошли вдоль него по всей улице, а теперь, в середине мая, не медля, пересекли его прозрачную лесополосу.
Так мы обрели убежище сроком на месяц. Приют нам дал Падунский берег Братского моря.
Никаких поцелуев быть не могло, но душевная близость ощущалась острее прежнего.
Перед нами открывался синий простор водохранилища. Был май, наша замершая сибирская природа оживала. Пышно цвела верба. Её желтоватые и серо-зелёные пушистые цветы-серёжки я срывала и примеряла к лицу Вениамина. Эти «котики», как называют их дети, были похожи на его светлые брови… Волосы цвета сена, глаза цвета волос…
Мы наслаждались тишиной. Она лечила нас от страстей и обид, от недомолвок и преследований. Мы снова без слов понимали друг друга, и понимали всех, кто не понимал нас. Берег берёг, лес охранял, хотя он был ещё голым, но уклон вниз и небольшой обрыв прятали «любовников» от посторонних глаз. Мы сидели на брёвнышке и смотрели перед собой на предзакатную водную гладь, в которой отражалось высокое небо.
Море волновало людей в прошлом веке, но стало успокаивать и лечить в веке двадцатом.
Глава 26. Прощание в июне
Теперь мы говорили мало. Помню, как неожиданно, но вполне осознанно Вениамин вдруг сказал:
- Ну зачем ты рано вышла замуж?! Теперь бы поехали в Иркутск, сыграли бы свадьбу…
Я ничего не ответила на этот «риторический» вопрос. Ответ подразумевался? Нет, ответа не могло быть. Я не могла отмотать обратно не только свою жизнь, но и жизнь моих детей. О Васе в ту пору я думала меньше всего. Было невозможно представить, что Вениамин может уехать навсегда. Недолгое ликование сердца менялось на тихий стон.
Каждый вечер я садилась в автобус, доезжала до остановки УГЭ, шла по правой стороне по ходу автобуса, и, проходя мимо двух домов слева, с замиранием сердца поворачивала голову. На левой стороне в конце второго дома в чёрном пальто на лавочке сидел Вениамин в ожидании моего появления. Он поднимался, и мы шли по разным сторонам дороги, свернув в Дубынинский переулок, и ныряли в лес, который густел с каждым днём, покрываясь молодой яркой зеленью. Зеленоватые цветы вербы совсем позеленели и теперь повторяли цвет наших глаз.