Но может, я не знала чего-то простого и важного? Надо же платить за постой, а у меня с деньгами не густо. В гостиницу? Да где она, и как туда ехать ночью?
Вот такие роковые обстоятельства приготовила мне судьба, а точнее, моя наивность. Ах, неужели за этим я ехала в Иркутск?
Глава 7. Иркутск
После такого «гостеприимства» я плохо помню, как на следующий день оказалась в центре города. Вероятно, Вениамин позвонил и пригласил приехать на троллейбусе к рынку, и мы там встретились. Я была ужасно голодна, так как больше суток почти ничего не ела. Вениамин был с другом Болеславом, молчаливым невысоким брюнетиком в очках.
Они повели меня в кафе на улицу Урицкого, где заказали ростбиф со свежими огурцами, и я съела две порции, восторгаясь таким простым и очень вкусным обедом.
Это был мой третий приезд в Иркутск, где много раз бывали и жили старшие сёстры. Они без конца рассказывали про свою родню, в том числе про еврейскую бабушку Елизавету Абрамовну. По их рассказам, жизнь в еврейском доме на улице Декабрьских событий отличалась от нашей, хотя тоже была полна материальных забот. Но это не так тяготило их семью, как нашу, и скорее потому, что (как я знаю теперь) сказывалась многовековая и даже тысячелетняя привычка приспосабливаться к обстоятельствам и действовать разумно. А сама борьба за выживание была совершенно естественной, над которой было принято ещё и шутить. В нашей семье царствовал надрыв и плач брошенной женщины с детьми, жалеющей себя и пытающейся не только противостоять проблемам и лишениям, но что-то доказать любимому обидчику, и тем самым ещё и отомстить ему.
По рассказам сестёр, в большой еврейской семье Гнечутских и Батаенов немалое место занимал музыкальный театр. Кто-то из семьи был актёром театра музкомедии. В повести Юрия Нагибина есть прекрасная глава об Иркутске тридцатых годов, где он с мальчишеским восторгом описывает спортсмена-велосипедиста и чемпиона города по фамилии Батаен.
Вот почему мне так не терпелось познакомиться с еврейской бабушкой Вениамина: хотелось преобразить свою жизнь, научиться жить иначе. Но возможно ли перенять чужую ментальность? Нет! Но изучить и развить по-своему положительные свойства, думаю, можно.
Мы пошли по Главной нарядной улице. Именно о такой прогулке я мечтала. Какие красивые здания! Моим глазам в Братске так не хватало городской старинной архитектуры! Пройдя всю Главную, вышли к реке Ангаре, а на лодочной станции сели в лодку и поплыли вниз по течению. Это снова напомнило Ригу. Вениамин так исправно работал вёслами, что я озадачилась, не сплавит ли он меня обратно – в Братск, а вдруг лодка перевернётся? Я же не умею плавать!..
Мы беспрестанно шутили, смеялись и брызгались. Я умею так радоваться весёлому искреннему общению, что счастье захлёстывает меня через край! Раньше умела. Теперь себя не узнаю: полное спокойствие, или лёгкое мление – вот что делает с людьми возраст.
Опять шли по Главной. Шли медленно, я снова рассматривала прекрасные разноцветные дома. Вениамин трещал без умолку, а Болеслав помалкивал. Стало прохладно, я набросила на плечи шерстяную кофточку. Болеслав взялся за её рукав и не отпускал – будто вёл меня за поводок, или полагал, что ведёт под руку. Я почувствовала не только его руку, но и тёплое душевное прикосновение, которое могло осложнить нашу жизнь, поэтому сообщила, что я замужем и у меня двое детей. Было всё равно, что он подумает обо мне.
Возвращаясь в город, мы снова зашли в кафе. На этот раз в кафе «Мороженое», где в металлических вазочках нам подали лакомство, сладость которого запивалась чёрным кофе.
Я полюбила Иркутск навсегда.
Глава 8. А где же бабушка?
Когда моему внуку Боре читали сказку «Красная шапочка», у него возникал один навязчивый вопрос: «А где бабушка?». Боре было 3, а мне тогда в Иркутске было 23, но я задавала такой же вопрос. Спрашивала Вениамина, где же его бабушка, ведь я так хочу с нею познакомиться! Вениамин недоумевал, а я настаивала, думая, что не должна уезжать, не встретившись с его прародительницей. Он долго отбивался. Я спрашивала его, на какой улице он живёт, и он показал эту улицу. Спрашивала, какой номер дома, и он не сразу, но сказал. Прошли вдоль его улицы, и вдруг я заметила, что мы далеки от его дома – он вёл в обратную сторону. Потом говорил, что бабушка уже спит. Тогда я не понимала, что старые люди (не то, что мы - полуночники!) ложатся пораньше. Так мы бродили вокруг да около, и до меня дошло, что Вениамин категорически не хочет моего знакомства с бабушкой.