Я просто разозлилась на него, и, вскинув на этот раз руку в белой перчатке, шлёпнула его по щеке и пошла прочь. Не хотел, так сразу бы и сказал. Зачем же он весь вечер морочил мне голову? Я перешла улицу и оглянулась: Вениамин продолжал стоять на том же месте, опустив голову, а потом взглянул на меня. Мне вдруг стало так жалко его, и какая-то неведомая сила (любовь?) повернула мои шаги в обратную сторону, и я побежала навстречу своей любви.
- Ну, пойдем, - покорно сказал Вениамин, и очень скоро мы оказались во дворе его розового дома. Вот его подъезд, третий этаж, квартира 100. Я не поверила: так просто? Ещё и 100? Неправдоподобно! Но мы молча вошли в тихую затемнённую квартиру. Родители уехали в отпуск, а бабушка уже спала.
Господи! Как я была счастлива! Я в его доме! Его комната-гостиная с высоким потолком так просторна! Зелёные стены, письменный стол, стол круглый обеденный с венскими стульями, шкафы с книгами, настольная лампа и старинное кожаное кресло! Я сразу взбираюсь на его облучок. Высоко сижу, далеко гляжу! А в другом углу тахта в зелёном плюше! Я падаю на неё, но так хочется чаю и чего-нибудь перекусить. Мы идём мыть руки и крадёмся на кухню. Надо стараться не разбудить бабушку, хотя уже 11 вечера, и она крепко спит.
- Бабушка встаёт рано, часов в 8 она обязательно идёт на балкон за ведром для мусора, она нас увидит спящих, – забеспокоился Вениамин.
- Не волнуйся, мы встанем пораньше…
Я ещё спала, как Вениамин поднялся, взял ведро и понёс изумлённой бабушке.
- Вена! Что с тобой случилось, почему ты несёшь ведро?! – услышала я возгласы со стороны прихожей. Вениамин смеялся. Бабушка тоже засмеялась и всё поняла.
Я вскочила, оделась, причесалась и даже обвела глаза простым карандашом. Всё! Я готова идти знакомиться, а Вениамин улёгся досыпать.
- Здравствуйте! Меня зовут Галя, я из Братска, - просто, но серьёзно сказала я и встретила испуганный взгляд карих глаз. Нет, Вениамин не был похож на бабушку, но и я ведь тоже не очень похожа на свою.
Глава 9. Сон-предсказание, или Чудо одиннадцатое
Ежедневно я делала открытие за открытием. Как бы Вениамин ни хорохорился, я поняла, что я у него первая. Но в мои планы вовсе не входило передавать свой небольшой опыт. Считаю, что всему учит сама жизнь и сама любовь. Всё должно быть естественным…
Я растворилась в любви, и мне уже казалось, что так будет всегда. Только дети связывали меня с родным домом, а всё другое, что осталось там, казалось неважным, и ничего не было жаль. Я постоянно ощущала, как желанна, как любима, как нуждается во мне этот странный весёлый и ласковый человек. Мы, каждый в отдельности и оба вместе, были предельно счастливы! А, возможно, мы оба просто отдыхали: он - от трудного учебного года, я – от всего сразу!
В первый день я пыталась «качать права» по поводу моих не прочитанных писем. Мы сходили на почту, получили письма и сели в парке их читать. Но я тут же поняла, как изменилась ситуация, как всего за неделю устарели эти письма, сгребла их в кучу и затолкала в урну. Мы вернулись домой и стали смотреть семейные фотографии, которых было так много, но я хотела знать каждую.
Наступил час обеда, потребовалось открыть банку тушёнки. Откупоривать банки – дело мужское. В тот момент в гости пришла бабушкина внучка, и они, обе женщины, с удивлением смотрели, как Вена справляется с моим заданием. Такое его «послушание» им пришлось видеть впервые, и опять последовали возгласы:
- Как? Ты открыл! Что с тобой происходит?
Бабушка и мне удивлялась: «Галя умеет готовить!»
Бабушка Рая (Рася-Хася) всё больше нравилась мне, но Вена заметил, что вообще-то он больше всех любит папу, а потом маму, а бабушку в последнюю очередь. Было как-то по-детски устанавливать очередь любви…
Вечером Вениамин открыл мне тайну, ставшую главным чудом его жизни.
После окончания иняза он получил распределение на работу в Гусино-Озёрск, куда вскоре должен был уехать. Но среди лета из Братска заехал друг отца. Видя, как семья переживает за единственного сына, он предложил своё шефство над ним и пообещал прислать ему вызов из отдела образования города Братска. К тому же у гостя было две дочери на выданье, и ему хотелось породниться с хорошей семьёй. Вызов пришёл, и теперь надо было собираться в Братск.