Днём и вечером читали Пушкина. У Вены было его полное собрание стихов и прозы в одном большом томе. Я давно не читала «Евгения Онегина», поэтому теперь наслаждалась громким чтением романа, находя его по-новому «вкусным».
Вдруг позвонил Сафронович и сообщил, что его назначили штатным корреспондентом на БАМ, и что он ходит в модной теперь «бамовской» форме и хотел бы в ней представиться нам:
- Хорошо бы отметить это событие и поужинать в ресторане, - предложил он. «Ведь он писатель, он – муж моей одноклассницы, - убеждала я себя, - и я буду там с Веной». Итак, я согласилась.
В этой бамовской молодёжной форме защитного цвета Станислав был особенно тощ и смешон. И зачем ему вздумалось звать нас в ресторан? Чтобы похвастать, как он неотразим и молод? Такого павлина редко встретишь!
Мы заказали бифштекс в ресторане «Алмаз», и, в ожидании заказа, попытались разобраться в названии блюда. Станислав пристал к Вениамину как к филологу, но тот молчал, думая о своём. Тогда писатель обвинил его в профессиональной некомпетентности. Вообще Сафронович, скрывая свои немолодые прокуренные зубы, говорил сквозь них, поэтому его речь не всегда была понятной.
Мы с Веной пошли танцевать. Нам вдвоём было хорошо и легко, а притязания Сафроновича казались нелепыми и надуманными. После одного танца, танцевали другой и третий, а потом сели там же в танцзале на стулья, и просто отдыхали вдвоём, ни в ком не нуждаясь. Вдруг появился разъярённый Станислав:
- Я не нанимался к вам в сторожа! – зло сунул мне купюру, выскочил из зала, и больше мы его не видели. Я слегка разволновалась. Мы чуть поели, чуть выпили, рассчитались, вышли подышать, но хотелось ещё потанцевать. Нас больше не пустили. Меня приняли за «малолетку», да и свободных мест уже не было.
Вернувшись в Братск, я опять открою Пушкина и встречу фразу «бифстейк (по-английски!) и страсбургский пирог»… Ха! Да это писатель Сафронович не компетентен! Уж он-то, как знаток русской литературы, и днём и ночью должен был знать про слово «бифштекс»! Но, может, он и знал, да нас проверял?
Глава 14. А наутро проснулись…
Мы не были молодожёнами, но Вениамин тот период нашей жизни в Иркутске назовёт медовым месяцем. Так случилось, что он слегка занемог, и я пошла в аптеку спросить для него подходящее средство. Неискушённая девушка-провизор растерялась и покраснела. Так я ничего ему и не купила. Трудные были времена – ханжеские, когда даже слово «вазелин» было не принято говорить вслух.
Всю ночь я спокойно спала, а Вена слушал радио и без конца будил меня криками:
- Они сели на Луну! Они прилунились в том самом месте, что в книге Жюля Верна! Ты только послушай!
Вениамин пытался меня растолкать:
- Это историческое событие! Как ты можешь спать?!
Но я спала, хотя отчётливо слышала все его возгласы и восторженное бормотание радиоприёмника.
Я и сейчас не верю, что американцы были на Луне. Что-то чересчур просто они там, якобы, оказались, и зачем-то сделали съёмки на Земле с имитацией лунной поверхности, когда колышется их флаг, что на Луне невозможно: там нет атмосферы. Много лет над ними смеялись, и, в конце концов, они признали эту съёмку фальшивкой, но ни в какую не признаются, что ни полёта, ни высадки на Луну в 1969 году на самом деле не было и быть не могло.
Обычно я просыпалась первой. Проснусь и влюблёнными глазами смотрю, как спит Вена. Смотрю и вдруг замечаю, как под закрытыми веками вздрагивают и начинают двигаться его глазные яблоки. Сначала медленно, потом быстрее, и вот глаза открываются! А ведь я его не будила. Значит, Вениамин даже во сне чувствовал мой взгляд!..
Выспавшись на этот раз, я встала и засобиралась на рынок.
С детства люблю порыться в каких-нибудь бумагах, разгадывая недоступные мне тайны. Не зря мама называла меня следователем! В письменном столе я нашла справку о слабом здоровье моего друга и поняла, что его надо хорошо кормить.
Вена ещё спал, я решила сходить на рынок одна. Не спеша и вальяжно, плавно шагая полюбившимся маршрутом, я с нежностью думала о моём прекрасном возлюбленном и с покупками возвращалась, как мне тогда казалось, домой. Не хотелось думать, что моя новая счастливая жизнь скоро закончится. Я уже привыкла к новому положению, к новому мужчине, и даже к новому дому, и только моих детей не хватало в такой счастливой и спокойной жизни…
Я полюбила этот солнечный город, где была свободна и счастлива. Здесь я ощущала себя совершенно по-новому. Мне так легко дышалось, как мало где на Земле, И теперь, чтобы заглушить тоску по Иркутску, я езжу в другие города и даже в другие страны. Я могу сравнить Иркутск с маленьким Петербургом, где его главная улица, как Невский проспект, одним концом выходит к реке, а другим упирается в лавру. Подобное счастливое ощущение я испытала в Амстердаме. Даже заблудившись, потеряв свою группу, я испытывала ощущение чуда и праздника, и оно не покидало меня весь трудный день…