Глава 21. Без названия
Пользовалась я и Петрихиной библиотекой, то есть книжной коллекцией её отца, но Лорина мать возмутилась моей самостоятельностью в выборе книг, которую она истолковала как бесцеремонность, и тут мне тоже было отказано…
Оставалось радоваться письмам:
«Здравствуй, Галочка! Живу, работаю, вспоминаю, что было в это время год назад. Многое не могу вспомнить, но кое-что всплывает…
Работа сложная, требует постоянной сосредоточенности, но интересная, связана с языками. Возможно, буду учиться ещё.
Из твоего письма, наполненного необоснованными упрёками, вижу, что ты, занимаясь перечислением моих недостатков (как истинных, так и мнимых) стараешься вызвать в себе ощущение, что я был недостаточно внимателен к тебе. Поверь мне, знающему тебя лучше, чем ты сама, что это лишь плод твоей повышенной экзальтации. И если же я, совсем не желая тебя обидеть, о чём ты и сама хорошо знаешь, сказал как-то недостаточно интеллектуально, то зачем же писать такое?
Что у тебя с Васей? Пишешь, что ушёл из дома, оставил без денег? Из-за писем от Вани и Гены? Вася, как я считал и считаю, относится к тебе очень хорошо. Вся беда только в том, что вы с ним, по-моему, разные люди, и у вас возникает несовместимость интересов. Но, Галочка, шум между вами отражается на девочках, и хотя бы ради этого, ты не должна допускать такого. Ты читаешь, и вновь у тебя мысль, что я это пишу, чтобы убедить тебя остаться с Васей. Это – дело ваше, и только ваше.
Я лишь хочу сказать тебе, и поверь, что мне не просто писать так, но главное теперь в твоей жизни – дети, и лучшее для детей должно быть тем же и для тебя.
Может быть никто так остро, как я, не понимает, как тяжело бывает тебе. В такие минуты обними Танюшку. Мне труднее – у меня нет Танюшки.
Напиши большое письмо – первая неделя в Иркутске. Твои мысли, чувства, ощущения… Больше гуляй, читай».
Про Ваню и Гену я рассказывала в предыдущей книге, и теперь уже не помню, что они мне писали тогда, в 1969-м году, и что я им отвечала. Вениамин затмил всех моих корреспондентов. Но из этого послания я опять поняла, что не вхожу в его жизненные планы.
В своих письмах он упорно просил выслать забытую в общаге фамильную подушку.
Теперь у меня была швейная машинка «Зингер», так как мама купила себе новую - Подольскую. Я могла в любое время шить, но и тут случилось неожиданное приключение.
Кто-то из домашних легко поранился. Я схватила йод, обработала рану, отвлеклась, а незакрытый пузырёк с йодом оставила на швейной машинке, которую закрыли, как и полагается, футляром. Неделю я не прикасалась к шитью, а йод испарялся и оседал на всём механизме. Когда сняла футляр, то пришла в ужас: что случилось?! Отчего верхняя часть машинки вся коричневая и шершавая? Увидела раскрытый пустой пузырёк, убрала его, а машинку слегка протёрла.
Моей сестре Валерии понадобилось шить что-то очень серьёзное, и она затребовала фамильную ценность к себе. У меня не было сил отказать. Валерия взяла на работе грузовик, подогнала к моему подъезду и направилась с водителем ко мне, но меня не было дома. Машинку вынесли, погрузили, Валерия села в кабину и поехали. Подъехали к её дому - он неподалёку. Стали выгружать, а верхней части машинки нет, будто никогда и не было: потеряли по дороге. Помчались искать и нашли. Тут она и рассмотрела, в каком состоянии оказалось только что ею присвоенное наследство! Ругалась она долго.
Так я лишилась возможности стать портнихой, и пришлось за каждым швом ходить к маме, и уж конечно, я не могла идти к ней, чтобы «обшивать подушку» Вениамина. Проще было самой её привезти.
Глава 22. Волгоград и Москва
Письмо на открытке:
19.10.69.
«Здравствуй, Галочка!
Я в Волгограде в командировке до 24 октября. Город большой, зелёный и красивый. Следов войны почти не видно (в городе), но когда подлетал, то видел большой кусок степи, распаханный бомбами. Посмотрю все достопримечательности и опишу тебе в письме. В Волгоград летел через Москву. Кое-что посмотрел. На обратном пути думаю задержаться подольше в Москве. Получила ли Шолома? Пиши в Иркутск с 25 октября. Числа 26-27 я уже возвращусь. Больше читай, гуляй и развивай девочек».
Получила от Вены набор открыток с видами Волгограда и ещё одно письмо:
«Здравствуй, Галочка!
Долго меня не было дома, но вот, наконец, я добрался до родной тахты.
Из твоего письма я узнал, что была Людмила. Ей просто ответили, что меня нет дома, но никаких особых недовольств её звонком не выражали.