Мимо Игоря, пока он оглядывался по сторонам, озабоченно, терзая в грязных руках дырявые полиэтиленовые пакеты прошмыгнули поочередно пара местных городских сумасшедших, завсегдатаи таких сборищ, бьющиеся при любом удобном случае в анархических конвульсиях против всех и вся на свете. Игорь застегнул повыше молнию своей кожаной короткой куртки и двинулся по краю толпы, мимо плохо одетых, в вытертых джинсах мужиков, которые обрывая любые возражения и потрясая узловатыми кулаками, злобно кричали сквозь вылетающие слюни в лицо таким же по виду работягам: “… Все ведь разорили, твари … за бугром проституток своих лапают на сворованные деньги, а мы тут на одной картохе сидим … Вилы надо брать в руки, братки, да гнать их надо с земли Русской” - нажимая на последнее слово и старательно, продолжительнее чем нужно произнося букву "Р". Дойдя до каменной лестницы, поднимающейся вверх, возле которой завороженно, с тупыми овечьими мордами слушали оркестр девушки в растянутых спортивных костюмах с крытыми детскими колясками, с только им понятной гордостью осматривали молодых девчат, женщин без детей и колясок.
Игорь поднялся проходя мимо энергично, оглушающе играющих уже “Калинку-малинку” музыкантов к входным высоким дверям из темного дерева и захлопнувшиеся двери отсекли весь этот абсурд, только начинавший набирать сегодня свои дурные обороты.
В безлюдном пока холле прислонившись к стене стояли несколько милиционеров, к нему подскочила пожилая вахтерша, сказала подождать, пока Кащеев не появится, пускать в зал заседаний никого не будут. Игорь сквозь милицейские оценивающе-недоброжелательные взгляды прошел до первой попавшейся скамейки и решил зайти одним из последних на конференцию.
ДК был относительно недавней постройки, обыкновенная по быстрому накиданная из железобетонных плит, небрежно воткнутых железных рам со стеклами коробка без каких либо излишков, постсоветский в высшей степени минимализм образца 1992 года. Никто его даже не пытался взять в частные руки, как выражались вдумчивые местячковые доморощенные бизнесмены “… Не, ну а чо … Дохода не принесет особого а геморою не оберешься с ремонтами, содержанием да этой копеечной арендой, на которую кто пойдет то в этих развалинах?”. И действительно, где бы взгляд не остановился, везде что то отпадывало, текло, крошилось и периодически отламывалось, летом здание прогревалось так, что казалось ты сидишь в самом горниле сталеварной печи а зимой в свою очередь замораживалось настолько, что никакие батареи и отопительные приборы не спасали. Так и остался ДК на попечении городских властей, не смогших скинуть со своей шеи эту многопудовую гирю.
Снаружи послышался звук сирен и на входе начали появляться первые лица городской администрации – расфуфыренные, гладкие и ухоженные, из разных отделов и подразделений, следом за ними как шарик закатился кругленький, небольшого роста, все время, сколько его помнил Игорь улыбающийся где надо и не надо - как сельский дурачок, к безумным выходкам которого уже привыкла вся округа и все безнадежно махнули рукой, не ожидая ничего другого от него - лысый мэр, с Кащеевым и в окружении крепких серьезных парней.
Кащеев нисколько не изменился с тех пор, как в последний раз его видел Игорь лет восемь назад– вылитая жаба, только вставшая на короткие задние ноги и надевшая идеально выглаженный хороший костюм с галстуком, с округлым телом, торчащими из орбит глазами в которых лишь одна пустота, кривящийся слюнявый рот от уха и до уха, текстурная, сухая, с пупырчатыми следами от подхваченной где то за границей болезни змеиная кожа лица, распластанный нос с вывернутыми ноздрями наружу, рыжая шевелюра с длинной, прилизанной челкой на лбу - на подписании документов при продаже ему одного из клиентов Игоря производственной площадки с цехами по производству туалетной бумаги, подъездными ж/д путями и складами да и все работники тоже перешли, можно сказать, в его собственность, как в рабовладельческом обществе.
Все задвигалось, затрепетало, милиционеры вытянулись в полный рост, шустро привели себя в нормальный вид, застегиваясь и поправляя свои шапки с вытертыми кокардами. Излишне старательно хохотали и заискивающе заглядывали в глаза Кащееву всякие замы, руководители различных комитетов, подхватывая с изумлением на лице каждые его незначительные фразы, что то о погоде, оркестре, избирателях, после чего все вошли в конференц-зал, охрана Кащеева захлопнула с шумом двери, снаружи остались трое широкоплечих молодых ребят в серых плащах, с рациями в руках и с беспрерывно крутящимися во все стороны головами.