Но это было связано не с Игорем а просто такая жизненная необходимость в нелегкой жизни бизнесменов той поры. До такой степени у Игоря никогда не доходило, чтобы к нему приезжали таким составом с намерением, например, вышибить из Игоря то что нужно силовыми методами.
Он умел тонко лавировать в обсуждении сделки, обходить острые углы, минуя откровенно криминальные предложения и делал все так, что все оставались довольны общением и окончательным, юридически правильным решением, после которого невозможно зацепиться противникам, вздумавшим оспорить договор в суде, в том числе по деньгам, как потраченным на работу Игоря и покупку, так же Игоря устраивала сумма, полученная в долларах.
Но и удачу, не покидавшую Игоря практически никогда, тоже нельзя было сбрасывать со счетов, все обходилось легко, быстро и просто, без напряжения и далеко идущих выводов в будущем о каждой из сторон сделки. Расставались, конечно, не друзьями навечно, но во всяком случае хорошими знакомыми, с последующим поддерживанием ровных отношений, зная куда если что можно обратиться.
Игорь открыл стеклянную, цыганисто размалеванную из разного цвета кусков стекла дверь и они с Сюин вошли в холл ресторана. Сразу же защекотал ноздри специфичный, сладковато-пряный и тошнотворный, терпкий с горчинкой запах от раскуриваемого "косяка" с анашой - никого не было, ни швейцара, ни гардеробщика, оглянувшись, Игорь увидел двоих высоких, спортивного вида молодых парней, по виду обыкновенные "быки", которые все время на подхвате и выполняют самую черновую работу. Они не обратили никакого внимания на Игоря и Сюин, продолжая делать то что делали - тот что повыше, склонившись к открытому рту другого пускал "паровоз" - выдувал с обратной стороны папиросы, засунутой со стороны зажженного конца в рот мощную струю дыма а тот что пониже ростом, принимал из бумажного мундштука "Беломора" забитого "травкой" плотный поток дыма до тех пор, пока легкие могут вместить, до упора, потом покачав головой, говоря таким образом "хватит", первый закончил с "паровозом", аккуратно достал папиросу, переворачивая ее мундштуком к себе, начал быстрыми, рваными затяжками раскуривать дальше а второй задержав дыхание привалился к стене боком.
Из маленькой дверки, откуда то сбоку, протиснулся наружу равнодушно-скучающий в засаленной ливрее престарелый швейцар и натягивая на ходу фуражку с черных верхом и золотистым околышем, с кислым выражением лица, с натугой, пытаясь изобразить в голосе и на лице неподдельную радость, монотонно сказал:
- Добро пожаловать в наш радушный ресторанчик! Всегда рады гостям! Проходите пожалуйста!
Тут же выскочила из темноты гардероба маленькая, толстая, женщина лет 30-32, на круглой голове ее красовались покрашенные в фиолетовый цвет волосы, оформленные в прическу "гаврош" с длинными концами волос сзади, в зеленом халате с вышитой на груде слева надписью названия ресторана и бегающими свинячьими глазками с белесыми ресницами. Игорь и Сюин неторопясь сняли и вертикально, на весу свернули аккуратно пальто и плащ, гардеробщица услужливо-подобострастно приняла верхнюю одежду от них, не прижимая к себе, ущипнув чуть ниже воротников пальцами, мигом скрылась у себя, захлопнув тяжелую, стальную дверь гардероба, почему то с глазком, поглядывая оттуда сквозь решетку из толстой арматуры, установленную от пола до потолка.
- Одну минуточку, я только на счет свободных мест осведомлюсь, подождите пожалуйста! - заученно проговорил швейцар и ушел вглубь ресторана.
В это время послышался долгий, с перерывами громкий выдох со стороны раскуривающих "косячок", Игорь обернулся и увидел что тот кому загоняли "паровоз" к концу выдыхания расплывается в тупой улыбке и начинает затирать рукой глаза, которые превратились сразу в узкие, воспаленные щели с красными белками а второй добил "пятку" и развернувшись лицом к стене, вытянул руку с окурком и поставил на недавно нанесенной белоснежной побелке дымящимся еще угольком жирную, размазанную запятую и бросил смятый остаток папиросы на пол.
- И че дальше то? - спросил его закончивший тереть глаза парень в не по размеру натянутом на себя белом, свободно болтающемся как на вешалке пиджаке, рукава закрывали почти всю кисть руки а безразмерные штаны, такая же темная рубаха и тупоносые, тяжеловесные ботинки еще больше усиливали впечатление, что он сдернул с кого то все это или взял как награду из обнесенной им квартиры, из кучи вещей вынесенных пока никого нет дома.