Песня прервалась, сначала захрипев, потом замедленно проиграв несколько слов, отчего очень растянуто, только по слогам, басом слышался конец песни, в конце концов еще пару раз невнятно хрюкнув, звуковая аппаратура смолкла и одновременно остановилась вся цветомузыка.
Драка закончилась так же внезапно, как и началась, двое лежали в стороне - Хобот и Фара, не могли подняться, остальные двое пытались ударами ног в голову их достать, утирая сочащуюся кровь с рук и лица, особенно старался худой, с торчащими плечами и с татуировкой ползущего вверх паука в паутине на шее сбоку, истерично вопил пытающемуся встать Хоботу:
- Ты, волчара тряпичный, на зоне перед каждым сундуком за десять метров начинал кланяться, весь срок под бушлатом на нарах прятался и ты мне еще будешь че то тут пропихивать что ли, а? Да я здесь, козлина ты винторогая, только из за Кащеева, сгинь короче овца, пока при памяти! А в лагере я б тебя давно уже в "гарем" продал, все равно жизнь твоя прахом!
Остальные, вышедшие из за перекрытого ранее застолья постепенно развели их в стороны, отвели в туалет, чтоб привели себя в порядок, выходили на улицу, потом еще долго группками по 4-5 человек что то обсуждали и после усадили за два разных стола в конце и в середине зала, таким образом разделившись пополам.
Именно сейчас Игорь ощутил бандитскую удушающую атмосферу, как будто оказался в другом измерении, закрашивающей черным цветом всю ту параллельную реальность, в которой оказался а все эти персонажи - жуткие обитатели каких то адовых глубинных, грязных и вонючих пещер со скользкими от крови стенами, засыпанных человеческими гниющими останками, из которых от времени на свет божий выползают вот такие мутанты.
Игорь во время драки молча курил, Сюин так же спокойно, без проявления эмоций только расстегнула свой пиджачок брючного темного костюма. Наконец он смог увидеть всех, кого надо было отметить, невдалеке от себя, в полной мере так как нужно все сделать.
Те кто ему был нужен, оказались за одним столом, ближе к нему, часть из них спиной, другие к нему лицом.
Опять включилась музыка и только затянул песню с середины "Осенний дождь" Миша Круг:
Цыганка говорит — накрутят срок, и скоро… А значит на этап по новой будут гнать Туда за горизонт, за решки, за заборы А мама, как всегда, сыночка будет ждать ...
- как тут же подскочил со своего места психованный с татуированным пауком на шее и заорал бармену, включавшему песни:
- Да выключи ты эту "мурятину", на "крытке" 10 лет этим жил и щас тут на воле еще с микрофоном этот "вайдонит" про тоже самое!
Молодой бармен дернулся к музыкальному центру, выключил Круга, спросил дрожащим голосом:
- А че ж включить то? Есть только попса, сборники ...
- Ну вот ее и врубай!
"Комбинация" с Апиной запела с середины песни про два кусочка колбаски лежавшие на столе, все вроде утихомирились, к столу Игоря подошла официантка с подносом, на котором расположились три тарелки и два стакана сока - оказалось что Игорь, сам того не видя, заказал с белыми грибами отбивную печень, пожаренную в яйцах а Сюин досталась вареная говядина с овощами. Игорь так, для вида ковырялся в тарелке, Сюин вошла в роль - ела, словно попалось ей самое экзотичное блюдо, какое встречалось в ее жизни.
Бандитская публика, рассевшаяся по разным стола, выглядела очень разношерстной, но одеты были как братья близнецы - в одинаково черных строгих костюмах с белыми рубахами без галстуков, принарядились видать к дню рождения. Некоторые уже успели сорваться с места и съездить переодеться, поменяв кровяные рубахи и разорваные пиджаки на новые, такие же. Постоянно бегали от стола к столу, приседая за стол, поднимая тосты, разговаривая и обнимаясь все участники банды, щупали зады официанток, громко ржали при этом.
Один из них, рядом со столом Игоря, с татуированными перстнями на пальцах и видневшейся в расстегнутом вороте рубахи обвивающей шею татуировки кобры готовой к нападению, голова которой выходила в районе ключичной ямки, здоровый как медведь и со шрамами на тупой морде, полуобняв за плечи чуть ли не падающую в обморок от чуткого внимания такого кавалера молоденькую симпатичную официантку, гудел ей басовито в лицо, перекрывая музыку, обнажив ряд передних крупных золотых зубов в улыбке и наслаждаясь ее страхом: