15
Свет в окнах в административного здания не горел, небольшая смотровая вышка, которую я сразу не приметил, была пуста. Судя по всему, мы вышли на давно заброшенный военный объект. Под навесом громоздилась какая-то очень странная техника, судя по косвенным признакам, разработанная в пятидесятых-шестидесятых годах двадцатого века. Похоже, это был даже не ангар, а мини-музей закрытого от посторонних визитеров типа. Сначала мне на глаза попался непонятный бронетранспортер с черной дыркой на башне вместо пушки, и вообще такого вида, словно его делали в горячечном бреду. За ним стояло нечто вроде теле-танка, миниатюрной безэкипажной радиоуправляемой машинки. Затем взгляд упал на двухколесную платформу-прицеп, на которой находился золотой стержень с рядами фарфоровых колец, словно это был гигантский изолятор линии электропередач. Но сильнее всего меня заинтересовал наиболее крупный экспонат коллекции.
Сероватый танк выглядел футуристично – плавные обводы, полностью открытая четырехгусеничная база. Каплеобразный корпус имел всего два небольших люка – на башне и на боку. Сама башня была сильно сдвинута назад, имела сплюснутую шарообразную форму и завершалась странным орудием – блестящими штырями длиной метра два, соединенными ажурной арматурой. Ну да ладно, техника сейчас вряд ли поможет. Сначала я дошел до ворот в трехметровом сетчатом заборе. Они оказались заперты, и перелезть через такое ограждение не представлялось возможным. Тогда я направился к административному зданию, решив посмотреть, что у него внутри.
Входная дверь была открыта, мало того, ее доски почти сгнили, что дало мне надежду на отсутствие сюрпризов внутри. А зря. Как только я вошел внутрь и щелкнул фонариком, на меня уставилась огромная бродячая псина. Трудно сказать, как она сюда попала, – может, жила во дворе, а после ухода людей облюбовала себе «большую конуру», может, сделала подкоп под сеткой и обосновалась в новом жилище. Но это и не важно, главное тут другое. С шариками и бобиками у меня складывались очень трудные отношения. Нет-нет, в детстве как раз все было нормально – мы играли с дворовыми собаками, мяли их, и вообще, не боялись. А вот когда мне исполнилось лет тринадцать, пришлось первый раз столкнуться с настоящим нападением. Проходя мимо стройки, я налетел на выскочившую прямо на меня овчарку. Зверюга кинулась вперед с явным намерением вцепиться в горло, я успел отступить и закрыться створкой ворот. Собаку быстро увели рабочие, но тогда я четко понял, что побывал на волосок от гибели. Второй случай произошел через год. Полноватая хозяйка прогуливала боксера, он рванулся в мою сторону, и слава Богу, что у меня в руках был зонтик. Я нанес агрессору сильный удар, затем опрометью кинулся прочь и успел забежать в подъезд ближайшего дома. Все происходило под традиционные женские крики: «Он не кусается! Бимик, Бимик, ко мне!». Затем эти случаи стали повторяться с завидной регулярностью. Собакам не удавалось меня покусать, но всякий раз они подбирались все ближе и ближе – дело доходило до разорванных штанин. Затем грянули девяностые, я приобрел перцовый баллончик и почувствовал себя в городе гораздо комфортнее. Едкая струя заставляла любое животное обращаться в бегство, и постепенно я забыл о страхе перед улицей. Но сейчас дела обстояли похуже, убегать в случае нападения мне некуда. Похуже? Тут я усмехнулся – у меня же есть пистолет. Я достал оружие, но вставать в стойку не стал, решил посмотреть за реакцией собаки. Псина словно поняла, что может произойти. Если раньше она смотрела на меня, как швейцар дорогой гостиницы на случайно зашедшего на вверенную ему территорию бомжа, то сейчас вид стал заискивающе-просящим. Дворняга встала с прохода и спокойно отошла в сторону, словно пропускала меня. Не теряя потенциального противника из вида, я прошел мимо и расслабился – опасность, похоже, миновала.