– О'кей, карта маршрута примерно понятна, – Вероника поколдовала над своим монитором. – Пристегните ремни, мальчики.
Зажигание у атомного танка сработало совсем не так, как на машине с двигателем внутреннего сгорания. Где-то сзади раздался тихий гул, который постепенно, за пару минут, превратился в глухой могучий рокот. Затем ТВ1 дернулся и плавно поехал вперед – Вероника лишь слегка наклонила ручку управления. Во всей стотонной махине чувствовалась немыслимая, чудовищная сила. Я подвинулся ближе к основному экрану, и в который раз удивился тому, что экипаж здесь был полностью изолирован от остального мира. Все данные поступали с внешних видеокамер – картинка была хоть и цветной, но какой-то расплывчатой и выцветшей. SECAM, мать его так – телевизионный стандарт СССР, плюс кинескопный дисплей…
Нас, похоже, пока так и не обнаружили – по крайней мере, солдаты невдалеке продолжали заниматься своими делами. Вероника аккуратно доехала до ограды, затормозила и на тихом ходу столкнула носом танка одну секцию забора. Люди во дворе тотчас засуетились, но что происходило дальше, я заметить не успел – наша бравая напарница газанула по полной, и танк стремительно полетел вперед.
Через девять часов хода на наших мониторах предстала унылая серая равнина. Уму непостижимо, но за все время машину никто даже не попытался остановить. С десяток деревень просто промелькнули, а пару небольших городов Вероника пересекла почти напролом, удостоившись лишь удивленных взглядов местных жителей. Если судить по датчикам температуры воздуха, в этой тундре было всего плюс восемь градусов – я начал жалеть, что мы не припасли теплой одежды. Адреналин потихоньку спадал. Под равномерное урчание силовой установки и шелест карты, с которой периодически сверялась Вероника, меня стало клонить в сон. Веки почти начали смыкаться, как вдруг танк резко дернулся и остановился.
– Что? – мой сон сняло, как рукой.
– Смотри вперед, – Вероника показала на несколько точек на горизонте. – Дальномер включи на полную.
И тут я понял, что мы попались. В КГБ решили не устраивать нам мелкие засады по пути – все равно это вылилось бы в бои локального значения с жертвами и разрушениями. Напротив, каким-то образом просчитав возможный маршрут, нас почти подпустили к пункту назначения и выставили заграждение уже здесь. Да какое заграждение! Это были не задрипанные Т64 и даже не опытные в 1971 году Т72… Нас встречала пятерка таких же серо-черных и угрожающих ТВ1, выстроенных острым клином. Невдалеке кружили два вертолета – с воздуха велось прочесывание местности.
– Они нас видят?
– Судя по всему, пока – нет, но это лишь вопрос времени. Через пару минут заметят – их вертолеты координируют.
– Что будем делать? – обратился я к друзьям, но закончить не успел. На интеркоме призывно запищал входящий сигнал. Рука сама, на автомате, нажала кнопку громкой связи.
16
– С вами говорит Матвей Петрович Заболотский, полковник Комитета государственной безопасности СССР. Вероника Сталь, мы знаем, что мы самовольно покинули станцию и выкрали совершенно секретную боевую машину. Если вы и ваши спутники немедленно сложите оружие, я гарантирую вам… – тут мерзкий голос на секунду замолчал. – Жизнь.
Я аккуратно подвинул джойстиком перекрестье на экране, наведя его на головную машину. Изображение подрагивало, система реагировала на мои действия с некоторым запозданием, словно я пользовался забитой пылью компьютерной мышью. Тем не менее, отрегулировав дальномер, я прицелился, потом нажал на гашетку. Разговаривать не хотелось, тело действовало как бы самостоятельно – вне разума.
Отдачи никакой не ощутилось, раздался лишь неприятный треск. Одновременно первый танк расцвел черно-фиолетовым грибом, от которого, словно петарды, полетели вверх снопы белых искр. Жесточайший удар взрывной волны сильно качнул нашу боевую машину. Вокруг техники противника поднялось огромное пылевое облако, накрывшее один из вертолетов. Сначала он заискрил, а через несколько секунд вообще исчез из поля зрения. Связь интеркома прервалась.