– Что… ты… зачем… – Сергей как будто разучился связывать слова во фразы. Наша спутница и вовсе молчала.
– Задний ход! – заорал я.
Вероника включила обратную передачу, и мы съехали за холм.
– Так, слушайте. Если бы остальные танки были обычными, весь клин бы точно оказался уничтоженным. Вертолет находился неподалеку, и вы видели, что с ним стало. Но нужно понимать, что наш противник не идиот и многое предусмотрел заранее. Значит с четверкой ТВ1 нам еще предстоит повоевать. Значит…
– Кретин! – Вероника задыхалась от гнева. – Что ты наделал!
– Ты хотела сдаться? Хотела?
– Нет, – ярость девушки быстро улеглась.
– Все будет хорошо. Огибай холм справа.
Через пару минут мы увидели, как огромный столб черного дыма от пораженной машины поднялся на километры вверх, но четыре других танка действительно были целы и успели перегруппироваться. Они рассеялись по равнине – два стояли вплотную друг к другу у кромки горизонта слева, а еще два выдвинулись вперед и быстро перемещались в нашу сторону. Оставшийся в живых вертолет кружил очень высоко, я увидел его только чуть позже.
Я не стал ловить в прицел стремительно атаковавшие нас боевые машины – с такой системой наведения подобное занятие было сродни игре в гольф хоккейной клюшкой. Вместо этого я аккуратно навел на самый дальний танк и снова нажал на спуск. И снова земля вздрогнула, но теперь уже из-за двух взрывов – обе стоявшие рядом железные махины взлетели на воздух, а небо сделалось почти черным от дыма и пыли.
– Новичкам везет… – но не успел я это пробормотать, как ближайший танк выстрелил, нашу машину сильно качнуло, и я увидел, как наш левый борт вспучился внутрь раскаленной оранжевой сталью. Болванка электромагнитной пушки прошла вскользь и прорубила в броне ТВ1 борозду размером с железнодорожный рельс.
Я тщетно попытался поймать танк противника в прицел, время стало каким-то кисельным, липким и противным, в какой-то миг показалось, что вот оно, я выстрелил, снаряд взметнул облако пыли метрах в двадцати от противника, тут раздался скрежет второго попадания и мы встали, наверное, была повреждена гусеница, я снова выстрелил, потом еще и еще, дальний от нас танк вздрогнул, с него сорвало башню, но ближайшая машина продолжала двигаться змейкой, я никак не мог сосредоточиться, вдавил гашетку наудачу, но теперь уже не произошло и выстрела, а танк становился все больше и больше, наконец, его пушка снова изрыгнула сноп искр, монитор связи погас, и все стало черным.
17
Я очнулся от хорошей оплеухи. Кислая рожа Заболотского возвышалась надо мной, словно монумент.
– Проснулся, красавчик? Будь уверен, мы теперь не только до иголок под коленки дойдем. Сука, – он врезал мне ногой по ребрам и отошел.
Когда боль отступила, я перевернулся на бок и огляделся – рядом лежали Вероника и Сергей. Слава Богу, они были целы, но оба без сознания. Невдалеке стоял наш поврежденный танк, рядом – машина противника. Чуть поодаль приземлился вертолет, на котором вероятно и прилетел Заболотский.
– Ну что, – Матвей Петрович приблизился и рывком усадил меня. – Поговорим?
– Конечно, поговорим. Какой смысл мне сейчас что-то от вас скрывать.
– Что вы выяснили в Центре? Кто убил Кантимирова?
– Выяснили мы, товарищ Заболотский, одну очень странную вещь, – в душе у меня стало совсем пусто, и слова полились рекой. – Глеб Иванович Бокий, ну, он еще ГУЛАГ создал, раскопал тут на Кольском полуострове некую древнюю пирамиду. В местечке, именуемом Сейдозеро. Так вот, оттуда в наш мир прет… э-э-э… такая братия, которая похожа на людей – с одной стороны. И на свинок – с другой. Но, я так понимаю, вы это давно разнюхали и решили сделать контратаку в их мир, ведь верно? Сначала Воинов в ГУЛАГе отбирали, потом начали бурить сверхглубокую скважину СГ-3. Я подозреваю, что расположили вы ее где-то у той самой пирамиды. Так вот, ваше бурение закончится тем, что СССР развалится через четыре пятилетки. Собственно, мы идем туда, чтобы это предотвратить. Я понятно излагаю?
Матвей Петрович очень серьезно посмотрел на меня и направился к вертолету. Через минуту он вернулся с фляжкой воды и побрызгал в лицо моим спутникам.
– Садимся в мой танк, вертолет поврежден взрывами. Я покажу дорогу на Сейдозеро.
Странно, но в оставшемся ТВ1 мы как-то разместились – Заболотский занял место водителя (двух своих танкистов он оставил прямо в поле, предварительно нашептав им какие-то инструкции), Вероника – командира, Сергей теперь сел в кресло стрелка, ну а я устроился позади них на выступе силовой установки. Через четверть часа мы начали приближаться к какой-то аномалии – это не было видно через мониторы, но чувствовалось кожей, телом. Что-то сделалось не так в окружавшей нас мутно-серой пустыне. Чуть позже, поднявшись на высокий холм, мы поняли, что именно было не так.