– Ты ведь сейчас его читаешь?
– Да, – как ни в чем не бывало отозвался Шэд.
– И как же он дошел до жизни такой, если не секрет? Почему вдруг сошел с ума, устроив всю эту канитель с переселением душ, войной, убийствами и прочей хренью, с которой ты позвал меня разобраться? Почему он, в конце концов, потемнел?
Контролер ненадолго прикрыл глаза, снова о чем-то задумавшись или прислушиваясь к тому, что вычитал в чужой душе. А потом медленно и неторопливо начал говорить.
Глава 23
– Как ты уже знаешь, большинство собирателей родом из того мира, который им предстоит оберегать, – проговорил Шэд, убедившись, что я внимательно слушаю. – Их, разумеется, выбирает наблюдатель. Но чтобы стать собирателем, мало иметь чистую душу. Для этого нужно обладать целым набором определенных качеств. К примеру, ответственностью. Уравновешенной… ну, пусть будет психикой. И в какой-то мере бесстрастностью. Умением гасить эмоции, которые мешают принять взвешенное и оптимальное решение. Это необходимо для той работы, которую они выполняют. И это же позволяет собирателям эмоционально не участвовать в процессе сбора душ, иначе даже чистая душа может засомневаться. Мы стараемся этого не допускать, – весомо добавил он. – Поэтому отбор очень строгий, и может пройти не одно столетие, прежде чем чистая душа будет готова к таким нагрузкам.
– За этим тоже следит наблюдатель? – предположил я.
– Конечно. В пределах своего мира он отвечает за все. И только в случае, если он не справляется, возникает необходимость вмешательства извне.
– Так. Хорошо. А наблюдатели тогда откуда берутся?
– Откуда и все остальные. Просто чтобы научиться принимать решения уровня наблюдателя, обычному сборщику потребуется набрать огромный опыт. Научиться нести на своих плечах груз ответственности не просто за мертвые души, но и за живые, а это на порядок сложнее. Поэтому наблюдатели подбирают помощников так, чтобы хотя бы один из них со временем смог бы его заменить.
Я заинтересованно качнулся вперед, после чего Шэд, вероятно, решил, что мне бы тоже не мешало присесть, и прямо из воздуха создал второй стул, на котором я и устроился с превеликим удовольствием.
– Так вот, наблюдатели… – вернулся к прерванной теме Шэдоу. – Когда настает время передать пост более молодому преемнику, они представляют кандидата контролеру, а тот, прочитав его душу, принимает окончательное решение.
– Значит, сборщики не находятся тут на пожизненной каторге? И не обязаны оттрубить на благо своего мира от момента первой смерти вплоть до второй, окончательной?
– Нет, конечно. Да и вопрос окончательной смерти выглядит достаточно спорно. К тому же путей, по которым может пойти душа, очень много. И путь собирателя – лишь один из них, причем не самый сложный. Но мы никого не неволим. Каждый делает выбор самостоятельно и исключительно по доброй воле.
– Да? А вон та смердящая гусеница утверждала обратное.
Контролер только вздохнул:
– Наверное, это моя вина.
– Твоя? – насторожился я.
– Когда-то эта душа была настолько безупречной, что ты бы не смог смотреть на ее сияние, не ослепнув. Хого – так его когда-то звали – при жизни был настоящим праведником. И смерть к нему пришла легко и безболезненно. Да и после он выполнял свой долг с редким терпением. И с таким энтузиазмом, что на должность наблюдателя прежний мастер представил его намного раньше положенного срока, но я не усмотрел в этом какой-либо угрозы. И только сейчас, читая эти заблудшие души, начинаю понимать, почему во всех мирах и во всех Вселенных, среди всех существующих видов разумных только у вас, у людей, чистые души – это не просто величайшая редкость, но еще и не всегда благо.
Я удивленно встрепенулся:
– То есть быть безгрешным – это больше не достижение?
– Ваши души невероятно хрупки, – все так же задумчиво сообщил собиратель. – Но парадокс ситуации заключается в том, что чем душа чище и невиннее, тем она уязвимее.
– Хм. А мне казалось, наоборот.
– Не у вас, – качнул головой Шэд. И тут же поправился: – Вернее, не у всех вас. Это явление встречалось мне в описании лишь однажды, и, насколько я понимаю, данная аномалия свойственна именно вашей расе. А я не вспомнил о ней, когда позволил Хого занять должность наблюдателя.
– Что же в его душе было неправильного?
– Представь цветок, который вырос в теплой оранжерее и за которым всю жизнь ухаживал заботливый и добрый садовник. Этот цветок по-настоящему прекрасен. Свет его лепестков способен очаровать любого. Однако при этом он не видел ни бурь, ни невзгод, не попадал под холодные ливни и не тянулся упрямо к свету, когда его стебелек был грубо смят пробегающим мимо мальчишкой. Как думаешь, что произойдет, если пересадить такой цветок из уютной теплицы на обычную грядку?