— Знаешь, — пробормотал младший, — я думал, что легенды врут. «Гордон Фримен спас мир», «Один человек с ломом может остановить черта», «Учёный, который выжил там, где армии падали»… А ты… ну…
Гордон посмотрел на него вопросительно.
Солдат развёл руками:
— Ты просто человек.
Гордон пожал плечами. Это устраивало. Легенды — красивые, но бесполезные, когда вокруг горят реакторы и ломятся существа из других измерений.
Старший остановился у перекрёстка:
— Сектор С-4. Сканеры показывали там движение. Возможно — выжившие учёные.
Гордон кивнул.
Его мозг мгновенно разложил вероятности:
если учёные живы — у них могут быть планы станции
если враг — тогда шум привлечёт ещё больше
в любом случае сюда надо идти
Он шагнул туда первый.
Коридор был завален. Потолочная плита, искорёженные кабели, обугленная дверь. И запах — едкий, сладкий, знакомый. Запах открывшихся порталов.
Гордон дал знак остановиться.
Слышался звук.
Слабый, неровный, будто кто-то стонал или пытался дышать сквозь обломки.
Он поднял обломок металлической балки. Под ней лежал человек — в изодранном лабораторном халате, с размозжённой ногой, но живой. Он глянул на Гордона и попытался улыбнуться:
— Ф-фримен?..
Гордон присел, подал воду из аварийной капсулы.
Учёный дрожал:
— Они… они пришли через главный квантовый фильтр. Мы пытались закрыть… Но если реактор упадёт — зеркало распахнётся полностью…
Старший солдат нахмурился:
— То есть мы все могли…
— Не могли, — тихо сказал учёный. — МЫ уже…
Он кашлянул кровью.
— Слушай… внизу есть автономная консоль перенаправления энергии. Если ввести ручные коды — можно закрыть всё… даже если станция рухнет.
Гордон поднял бровь.
Без слов спросил: коды?
Учёный протянул окровавленный пропуск.
— Кодовые фрагменты внутри. Заверши… за нас.
Он перестал дышать.
Коридор замер.
Младший солдат тихо сказал:
— Ты же понимаешь… если мы туда спустимся, назад дороги не будет.
Гордон встал и проверил уровень энергии костюма.
Достаточно.
На то, чтобы попробовать.
«Назад дороги нет» он понял намного раньше.
Спуск был узким, металлическим, лестница ржавая, многие ступени обвалились. Фримен шагал первым, держа лом наготове. Как бы странно ни звучало — это было оружие, которому он доверял больше любого огнестрела. Лом не клинило, не заканчивался боеприпас, не перегревался.
За поворотом лестницы донёсся звук — не скрежет техники, не треск проводов, а шипение. Знакомое, мерзкое.
Хэдкраб.
Но не один.
Три, четыре… больше.
Они кормились чем-то внизу и уловили шаги.
Гордон спрыгнул сразу, одним быстрым движением. Первый краб бросился — удар ломом в воздухе пришёл точно в цель. Второй прыгнул в бок — удар по касательной отбросил его на стену. Третий пытался зайти снизу — Гордон ударил ногой и добил железом.
Солдаты только успели привести оружие к бою.
Младший выдохнул:
— Господи… ты как будто тренировался с этим всю жизнь.
Гордон покачал головой.
Часть жизни тренирует тебя сама.
Они дошли до зала автономных консолей.
Большие, светящиеся полупрозрачные панели, пульсирующие строками энергии. Те, кто проектировал это место, рассчитывали на инженеров с допуском, а не на живых людей, бегущих от смерти.
Но Гордон любил такие задачи.
Он подошёл к терминалу, провёл картой по считывателю.
На экране вспыхнул запрос.
ПОДТВЕРДИТЕ АВАРИЙНОЕ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ
Он начал вводить коды.
Каждое окно — отдельная защита.
Каждая ошибка могла уничтожить их быстрее взрыва.
За спиной солдаты держали оборону.
Слышались выстрелы.
Крики.
Гордон ввёл последний код.
Секция зала замерла.
Мёртвая тишина.
Потом — пульсация.
Резкий жёсткий звук, будто огромный механизм повернули вручную.
И через секунду станция застонала, но уже иначе — как будто в её стальных жилах пошёл холодный ток.
Старший солдат сказал, не скрывая облегчения:
— Давление падает.
Младший добавил с улыбкой:
— Фримен… да ты же…
Гул оборвал его слова.
Портал открылся прямо над консолью — рваный, искажённый, нестабильный. Из него полезло то, что вообще не должно иметь формы.
Гордон развернулся, поднял лом.