Коридор уходил вниз длинной спиралью. На ступенях лежали следы — не человеческие. Широкие, как отпечатки лап, будто оставленные огромным хищником.
— Это что вообще такое? — прошептал младший техник.
Старший только мотнул головой:
— Не из нашей лаборатории… по крайней мере, не из зарегистрованных.
Гордон сжал рукоять лома крепче.
Путь продолжился.
Свет мигал, но уже через пару пролетов лампы вообще погасли, и приходилось идти в темноте, ориентируясь на редкие аварийные огни.
Но хуже всего была тишина. Абсолютное отсутствие звуков — словно весь подземный комплекс перестал дышать.
Сервомодуль
Наконец впереди показалась массивная круглая дверь с ручным поворотным механизмом. Рядом — панель с разбитым стеклом и мертвыми микросхемами.
— Вот… — прохрипел старший техник. — Если запустить резерв… то у нас появится шанс подключить внешние каналы.
Он попытался повернуть массивный рычаг, но руки дрожали, и Гордон взялся за него сам. Лом стал рычагом, и через несколько секунд замки щёлкнули. Дверь ушла в стену.
За ней был большой зал — десятки серверных стоек, управляющих узлов, кабелей и реле.
И одна вещь, которую никто не ожидал увидеть:
там уже было существо.
Огромное, двухметровое, шарообразное туловище на четырёх толстой лапах. Его кожа была покрыта тёмными, хрустальными наростами, а из живота свисали тонкие пульсирующие отростки, уходящие в сервопанели, словно оно подключалось к оборудованию как паразит подключается к нервной системе.
Существо развернуло голову — массивный череп без глаз, но с гребнем из костяных пластин. Оно слышало — и это было хуже.
Младший техник выдохнул одними губами:
— Мы… опоздали…
Зверь издал низкий гул, от которого вибрировали стояки. Один из серверных шкафов треснул и осыпался.
Гордон шагнул вперёд.
Если сейчас отступить — резерв энергии падёт окончательно, и комплекс рухнет в темноту навсегда.
Но у существа была не только сила.
Один из отростков резко поднялся, на конце появилось бледное свечение. Разряд — и ближайшая панель взорвалась искрами.
— Оно… оно заражает технику! — выкрикнул старший техник.
Существо двинулось вперёд.
Бой
Гордон прыгнул в сторону, едва увернувшись от хлестнувшего отростка. Удар врезался в металл, оставив глубокую вмятину. Фримен успел ударить ломом — но почувствовал, как оружие отлетело, едва задев кристаллические пластины: панцирь был толще, чем у прежних существ.
Сзади раздался крик — молодого техника опрокинуло ударной волной. Старший пытался подключить вспомогательную схему, лихорадочно перебирая кабели.
Существо снова рванулось на Гордона.
Он метнулся к стене, сорвал пожарный топор. Тварь атаковала снова — теперь быстрее. Шипы пронзили воздух на волосок от шеи.
Гордон ударил топором под сустав — и на этот раз услышал треск. Существо охнуло гулом и дернулось, пошатнувшись.
Но оно отпрянуло и резко повернулось к технику, который всё ещё возился с панелями.
— Нет! — сорвалось у Гордона.
Он бросился вперёд, пока тварь поднимала вторую лапу для удара.
И в этот миг…
Вспышка
Старший техник выкрикнул:
— Есть! Резервный контур активен!
По стенам пробежали линии света. Генераторы ожили. Сотни индикаторов загорелись одновременно.
Существо застыло, будто его что-то ударило изнутри. Отростки дёрнулись. Тело пошло трещинами. Череп раскололся, и тварь обрушилась на пол — разлетаясь на кристаллическую пыль.
Несколько секунд стояла мёртвая тишина.
— Мы… живы… — прошептал молодой техник.
Гордон не расслабился.
Если одно такое существо заразило систему — могли быть и другие.
Но на пульте включились индикаторы связи.
Старший техник сел в кресло и включил аварийный передатчик:
— Центральный узел, ответьте… Уцелевшие в секторе С-7… Устанавливаем связь…
И вдруг динамик ожил.
— С-7, вас слышим! Мы на бронетанковой площадке. У нас около сорока выживших. Если вы держитесь — идите к эвакузоне!
Глаза у младшего техника наполнились слезами:
— Люди… там ещё люди…
Но в канале появилась вторая голосовая дорожка — чужая, металлическая, искажённая шумами.
— …понимаем… наблюдаем… субъект движется по плану…
Гордон ощутил, как по позвоночнику прошёл холод.
Это не был голос людей с базы.
И техник с пультом побледнел:
— Это… какая-то параллельная линия… не наша частота…