Доктрина. Москва, 19… год
(Часть цифр была стерта.)
Тут я понял, где мог слышать о книге раньше. Если это не совпадение, о Доктрине упоминалось в том самом дневнике, что достался мне от отца. Профессор Кантимиров, согласно записям, перед полетом в сфере написал: «В Доктрине! Все дело в Доктрине!».И это не являлось совпадением, теперь я знал точно. Но читать Доктрину сейчас не хотелось, не хотелось даже перелистывать страницу. Я положил обветшалую брошюру в карман и в задумчивости двинулся на выход. Мозги постепенно прочищались, я даже начал представлять, что делать дальше – сначала озаботиться переводом оставшихся денег на счет в каком-нибудь оффшорном банке, потом – уматывать из страны в Южную Америку, на полгода-год, как минимум, а там посмотрим. Но разработать план в деталях я не успел – впереди возник коридор, в котором раньше сидела собака. Ее теперь там не оказалось, зато на меня с любопытством смотрело совсем другое, очень странное животное. Чуть больше метра длиной, по комплекции оно напоминало чрезвычайно крупную и массивную таксу. Шкуру существа покрывала короткая серая шерсть, кривые ноги заканчивались маленькими копытцами, хвост отсутствовал или был отрезан. Но самым интересным образом выглядела голова – больше всего она напоминала голову молодого поросенка: игривые глаза-бусинки, большие висячие уши и розовый пятачок. Я вдруг понял, что прежний мир окончательно и бесповоротно развалился на части, и собрать его воедино уже не получится. Максимум, на что хватит моих возможностей, – сложить головоломку во что-то новое. Ведь передо мной стояла та самая «таксоподобная свинья» из сна про театр и актеров. Я прижался к стене, пистолет доставать не стал, а просто спросил у животного:
– Что тебе нужно?
Такса повернула голову немного вбок. Я обернулся и опешил. В нише коридора, рядом с кладовкой, сложив ноги в позе лотоса, сидел тот самый синий гигант, которого я видел в метро. Я успел взглянуть на него лишь мельком, и сразу получил ответ на свой вопрос – слова словно сами всплыли из памяти. Я вынул «Молескин» и осторожно положил на пол.
Шаг. Два. Три. Я не стал оборачиваться. Только обратил внимание на нацарапанную у двери на стене фразу: « Стирание личной истории – 40 %».Девять шагов, и я выбрался на улицу. Постепенно ускоряясь, дошел до водопровода, где недавно оставил Сергея. Мой друг уже сидел, видимо, ему стало лучше. Я схватил его за плечи и потащил – вот только куда? Ворота закрыты, и идти нам просто некуда. И тут наступил ад. Сначала со стороны холмов, что маячили неподалеку, раздался сильнейший грохот, а потом я увидел стену воды и грязи высотой метров пять, не меньше. Эта лавина приближалась к нам с ужасающей скоростью. Где-то я читал, что спасаться от селевого потока лучше на открытой местности, в дома лезть точно не следует. И мы побежали. А потом вода настигла нас, накрыла с головой, потащила. Все произошло настолько быстро, что кроме мутной жидкости вокруг запомнить ничего не удалось.
17
Я бы не удивился, если бы пришел в себя опять где-то в городе в окружении друзей, которые рассказывали бы мне, что большая часть пережитых приключений – это наваждение, дурной сон. Вернее, я бы сильно обрадовался. Но увы. Я открыл глаза от ужасающего дера во всей носоглотке, а потом меня долго рвало мерзкой жижей, травой и разным мелким мусором. Наконец отдышавшись и привстав, я осмотрелся. Сергей мешком валялся неподалеку, нас отнесло на какой-то плешивый холм или сопку, равнину внизу покрывала вода. Примерно километрах в трех маячил объект, на который мы вышли из «Метро-2», вернее то, что от него осталось – разбитый каркас трехэтажного здания и обрывки сетки. Ангары были разрушены, а большая часть военной техники разметана по равнине и даже перевернута.
Ну да ладно, а что там с Сергеем? Я дополз до него, пихнул. Шаповалов заворочался и начал взахлеб кашлять. Я обнял его сзади, после чего сильно дернул – так, как учили на курсах выживания.
– Ох и в историю мы с тобой попали, Майкл… – друг посмотрел на меня мутными глазами. – Так ты все же расскажешь, что случилось?
– Сейчас… Стоп! Что с Доктриной? – я осторожно расстегнул куртку. Слава Богу, непромокаемый карман для документов не подвел, хотя немного жидкости туда все же натекло. Сама книжка сильно помялась и отсырела, но читать ее еще было можно. Я положил брошюру сохнуть. – Расскажу, времени у нас навалом. Слушай.
И я рассказал ему все – и про предательство Максима, и про кровь, и про фигуру в зеркальной маске, и про Доктрину…
– А ты уверен, что ряд вещей из этого тебе, ну…
– Не привиделся? Не уверен. Я сейчас уже ни в чем не уверен. Слишком долго мы там, на станции, просидели, на краю гибели побывали. Хотя одно доказательство моей правоты существует – вот. И я хлопнул по книжке.
– Жрать нам все равно нечего, воды вроде напились до судорог, идти тоже некуда – все залито, – Сергей вдруг улыбнулся. – Почитаем сказки вслух?
– Слушай, прости меня, зря я тебя в свои авантюры втянул.
– Пустое, – Сергей махнул рукой. – Ты мне жизнь спас по пути со станции миллион раз. Зачем извиняешься? Открывай уже свою драгоценность…
Я начал читать.
Спецификации переданы Троцким. Монтаж необходимо завершить в 1935 году. Основой излучающей конструкции станет пентаграмма с расстоянием между концом лучей 3,5–4,5 метра. Несущую конструкцию надо выполнить в виде легкого каркаса из нержавеющей стали. На нем следует установить обрамляющие украшения из позолоченных (20 микрон) листов красной меди.
На каждой пентаграмме с двух сторон укрепить бронзовые эмблемы серпа и молота размером в 2 метра и весом в 240 килограммов. Их необходимо украсить драгоценными и полудрагоценными уральскими камнями – горным хрусталем, аметистами, александритами, топазами и аквамаринами. Каждый камень должен покоиться в оправе из позолоченного серебра.
Учитывайте нагрузку ураганного ветра, в основание каждой пентаграммы необходимо установить подшипник.
– Похоже на кремлевские звезды? – Сергей удивленно посмотрел на меня, а затем встал. – Что это?
Вдалеке послышался какой-то треск, затем я заметил в небе приближавшийся к нам вертолет. Это была тяжелая военная машина – старомодная, пузатая, с рядами иллюминаторов по бокам – транспортник. Мы замахали руками, аппарат начал снижение и постепенно завис в метре над нашей сопкой.
– Быстро, быстро! – из вертолета махал руками человек в форме, но долго уговаривать нас не пришлось. Мы изо всех сил кинулись к машине и буквально залетели на борт.
18
Военные выдали нам по фляжке воды и сухой паек. Такого удовольствия от еды я не получал еще никогда. Осторожно размачивая галеты во рту, я глядел на проплывающую под нами местность и понимал, что мы находимся явно не в Подмосковье. Сначала мы пролетели над проломленной водяной дамбой. Глядя на нее, посадивший нас в вертолет майор сокрушенно сказал:
– Говорили же, ремонтные работы надо раньше начинать… И вот итог. Половина секретной зоны залита, пятеро без вести пропавших!
Затем пошли ряды сохранившегося ограждения – более серьезного, чем защищавшая от непрошеных гостей наш «музей» сетка. Далее настал черед показаться огромному открытому прииску с двумя роторными экскаваторами и одной шагающей машиной титанических габаритов. Домики, в которых жили рабочие, казались в сравнении с ней просто лилипутскими. Наконец мы приблизились к небольшому населенному пункту, состоявшему в основном из убогих пятиэтажек, и вертолет начал снижение.