- Я уверен, пройдет несколько лет, и Япония тоже встанет на этот путь. Ей придется приложить много усилий к тому, чтобы не растерять культурных традиций, но они слишком сильны, их корни уходят в тысячелетия. А в сущности, японцы не менее прагматичны, чем люди на Западе.
Йадзава-сан задумчиво кивнул, соглашаясь. - Как по-вашему, откуда этот ниндзя мог появиться здесь, сейчас? Кто нанял его для убийства фон Гедерика?
Перед глазами прокурора вдруг встала мертвая женщина с изуродованным лицом и аккуратно срезанными подушечками пальцев.
- Убитая была эмигранткой. Скорее всего, полька или русская. Она не могла иметь отношения к германскому посольству. Второй убитый был связан с коммунистическим подпольем в Йокогаме. Совершенно разные люди. Что могло их объединять?
Макс и Анна уже подходили к столу, за которым сидел очкастый таможенник, когда тот, второй, что подошел сзади, глядя вслед удаляющемуся Сюндэю Сидзаку, кивнул кому-то невидимому, и Макс вдруг почувствовал, что теряет ориентацию, хотя непосредственной опасности не было заметно. Большая желтая машина-заправщик медленно отъехала от складов и двинулась вдоль здания вокзала, из которого как раз выходил Сюндэй. Он был спокоен и полон радости оттого, что так легко прошел контроль. Собственно, он и раньше был уверен, что все будет как надо, он уже раз пять провозил аппаратуру и фотопленки под носом у таможенников. Но там, в очереди, он все-таки не мог до конца побороть напряжение. Ладони сильно потели, и сердце стучало чаще, бросая в кровь все новые порции адреналина.
Сидзаку улыбнулся, представляя себе встречу с родными. Мама украдкой поплачет и тут же засуетится, накрывая на стол. Отец, конечно, вспомнит о Хейко. В его представлении Хейко был настоящим самураем, вдвойне достойным уважения за то, что появился на свет в рыбацком поселке. Сейчас он, конечно, большой начальник, однако не забывает семью, шлет открытки каждый месяц. Сидзаку почувствовал укол совести. Последний раз он написал матери короткое письмо больше года назад из Шанхая. Послание доставил связной, подбросив в грубо сколоченный почтовый ящик конверт без обратного адреса.
Будто в кошмарном сне Клайзен видел, как черная легковая машина, взвизгнув тормозами по влажному асфальту, сорвалась с места. Он хотел крикнуть, но спазма сдавила горло так, что он не мог вдохнуть. Сюндэй Сидзаку, все еще улыбаясь, оглянулся на шум и мгновенно все понял. Мозг словно отключился, мысли исчезли все до одной, только глаза бесстрастно фиксировали хищный оскал радиатора летевшего прямо на него автомобиля. Он бросился бежать по площади, неловко поднимая ноги и размахивая мешавшим ему чемоданчиком, видя, что бежать ему некуда, впереди стояло ограждение, за которым был еще один причал. Сидзаку хотел было бросить чемоданчик в море, даже размахнулся правой рукой, но в этот момент из окна желтого заправщика ему в спину ударила автоматная очередь. Сильным толчком Сидзаку отбросило к ограждению. Боли он не почувствовал, только услышал крики стоявших поодаль людей, и ему стало неловко оттого, что его безукоризненный костюм-тройка вдруг стал рваться на груди в лохмотья, залитые чем-то липким и горячим. Это липкое и горячее постепенно делалось все больше и тяжелее, как толстое покрывало, каким мама укутывала его в детстве, когда его скрутила злая лихорадка.
Сюндэй медленно повернулся, и вторая очередь прошила его навылет, но он уже не слышали, не ощущал ее. Его сознание стало падать в мягкую черную бездну, вечную и непостижимую для простых смертных. Сюндэй улыбнулся, потому что он-то постиг ее только что, ведь к смертным он уже не принадлежал…
Дверь черного автомобиля на полном ходу приоткрылась и какой-то человек, сидевший в нем, подхватил с земли чемоданчик мертвого радиста, и машина вылетела с территории порта. Люди, очнувшись от столбняка, бросились врассыпную.
Клайзен не чувствовал, как Луиза Анна взяла из его пальцев саквояж и решительно поставила на стол оторопевшего таможенника.
- Какой ужас, правда? Эти бандиты совершенно распоясались, стреляют среди бела дня! Что вы говорите? Ах, досмотр… Господин офицер, прошу вас, здесь посуда, я отдала за нее бешеные деньги. Если вы будете ее переворачивать, то непременно разобьете. Боже, ну откуда у меня что-нибудь запретное! Я порядочная женщина! Мои покойные родители…
Таможенник в отчаянии махнул рукой: проходите, не до вас сейчас. И Анна, схватив Макса за рукав, поволокла его прочь от вокзала.
Он вел себя совершенно естественно. В такси он поболтал с шофером о погоде на море, о ценах на бензин и о таможенных пошлинах, не забыл упомянуть и о переполохе в порту: «Вы представляете? Они могли попасть в нас, мы стояли буквально в десяти шагах! Рассказать кому - не поверят. И куда смотрит полиция!»
Он еще оставался разведчиком, когда в отеле «Саньо» мальчишка-коридорный, подхватив чемоданы, провел их в номер люкс, умышленно задержался, проверяя, есть ли полотенца в ванной и достаточно ли содовой в сифоне на столе, и скрылся, довольный собой, получив от господина коммерсанта щедрые чаевые.