- Ты? - удивленно спросил он, с трудом поднимаясь с земли. Он хотел было вытащить пистолет, но тело не желало слушаться команд. Сквозь цветные круги, плавающие перед глазами, будто сквозь капли дождя на стекле, Мицура увидел, как Стив Айлин расправляется с его напарником. Второй прицелился из пистолета.
Банг!
Стив рыбкой бросился вперед, кувыркнулся в воздухе и оказался прямо перед стрелком. Тот понял, что выстрелить второй раз не успеет, и замахнулся рукояткой пистолета. «Лефорше», отметил про себя Стив. В рукоятке оружия этой системы спрятано лезвие на пружинке. Он моментально ушел с линии атаки, высоко подпрыгнул и вмазал штатскому ногой между глаз, услышав, как громко, на всю улицу, хрустнула переносица.
Наденьке хотелось плакать от счастья, нахлынувшего внезапно невесть откуда.
- Стив, - прошептала она. Он бесцеремонно рванул ее за руку.
- Быстрее! Да вставай же! Надо выбираться отсюда.
Он почти волоком тащил ее к машине, а она все не могла угнаться за ним по мостовой. Один каблук сломался, второй был цел, зато саднила разбитая в кровь коленка, но Наденька испытывала ни с чем не сравнимое наслаждение от этой боли и от того, как сильные, надежные руки буквально несут ее по воздуху, Стиву было не до нежностей. Он почти забросил свою спутницу на переднее сиденье, сам вскочил за руль и нажал на педаль газа. И тут же увидел, как прямо перед ним из переулка выползла еще одна черная машина, преградив им дорогу.
- Пригнись! - крикнул он, толкая Наденьку под приборный щиток и ныряя туда сам.
От автоматной очереди лобовое стекло разлетелось вдребезги. Не поднимая головы, Айлин резко крутанул руль, и его «Опель», жалобно взвизгнув шинами, развернулся на двух колесах и понесся в противоположную сторону. Пули вспарывали спинки сидений, дырявили салон, жужжа, как рассерженные пчелы. «Опель» швыряло из стороны в сторону. Стив не мог высунуться из-под щитка, и Наденька, несмотря на неподходящую обстановку, все же оценила его мастерство водителя.
Наконец они вырвались на ночную улицу, и град пуль утих. «Опель» трясло, словно в лихорадке, но восемьдесят миль в час мотор все же давал. Сзади, завывая сиренами, неслись два черных громадных автомобиля тайной полиции.
«Центр - Старику.
Руководство Центра выражает Вам благодарность за своевременные действия по раскрытию планов провокации в районе A-112 на границе с Внешней Монголией. В связи с ухудшением международной обстановки и активизацией милитаристских кругов Японии считаем целесообразным отозвать Вас в Москву в ближайшее время. Центр».
Прочитав радиограмму, Зорге долго смотрел в одну точку ничего не видящими глазами.
- Ты как будто не рад, - заметил Клайзен. И тогда Зорге тихо и очень спокойно сказал: - Они не поверили в возможность войны с Германией. В Москве меня ждет расправа. Я давно чувствовал это, только надеялся на чудо.
- А если ты не поедешь?
Было совсем тепло. Собственно, в этих краях не бывает настоящей зимы, снег падает на землю ровными пухлыми хлопьями, будто на сцене в театре, и тут же тает, не успев прожить положенного природой срока. Сейчас стоял март с летней температурой, и черные лебеди в миниатюрном пруду среди ухоженного парка выпрашивали у прохожих хлебные крошки.
- Меня достанут все равно. Не меня - так мою семью.
Зорге вздохнул и попытался улыбнуться.
- Погано себя чувствуешь, когда знаешь, что обречен. Будто у тебя рак. Все кругом подбадривают тебя, уверяют, что все в порядке, но в их глазах ты читаешь приговор.
- Попробуйте показать, как все было.
Лама и Чжоу Ван вышли из машины на берегу небольшого озера. С одной стороны к нему подступала очень живописная роща молодых сосенок, желтоватых, с темно-зеленой кроной, будто сошедших с детского рисунка. С другого берега озеро огибала асфальтовая дорога, обсаженная подстриженными шариком кустами.
Лама попытался показать, но вышло довольно коряво. Он был отличным уличным бойцом, закаленным во многих потасовках, резким и жестким, обладающим хорошим ударом и «армированным» телом. Стив Айлин же двигался мягко и плавно, словно большая грозная кошка.
- Он ушел сюда, вбок… Канзацу - мой лучший боевик, сильный, как танк, и очень опытный. Он пролетел по воздуху шагов пять. Я первый раз видел такое, клянусь всеми святыми. Вряд ли я смогу изобразить это достаточно понятно.
- Ничего страшного, - успокоил его Чжоу Ван. - Попытайтесь, хотя бы схематично.
Лама сделал еще одну неудачную попытку. Потом еще одну. После четвертой попытки Чжоу Ван вдруг сказал:
- Ударьте меня. Бейте изо всех сил, не волнуйтесь.
Боевик пожал плечами и выбросил кулак вперед. Ван и не подумал блокировать. Он просто отступил на шаг влево, развернувшись вокруг оси и чуть прихватив атакующую руку, будто приглашая противника на тур вальса. Не удержав равновесия, Лама подался вперед и тут же, взвыв от боли в кисти, упал на землю.