Посетовав на собственную недогадливость, я провел пробный эксперимент и, прямо в воздухе вытолкнув одну из тварей с изнанки, довольно рыкнул, когда она в мгновение ока обратилась в пыль.
Вот же я тормоз… если бы до меня раньше дошло, что это так просто, сколько бы времени я сэкономил в Сиулье? А здесь? Буквально сутки назад?
Эх, все мы крепки задним умом. Хорошо хоть, все-таки сообразил.
А ну-ка, братцы, расступитесь. Щас я тут подправлю нарушенную экологию…
Не все, конечно, удалось с первого раза. Срывать барьер сразу со всего дерева было неудобно и до крайности энергозатратно. Но после полу-рина всевозможных экспериментов я все же наловчился приоткрывать барьер точечно, ненадолго и прямо возле морд ничего не подозревающих тварей.
Всего один миг, короткий визг, хлопок, и незадачливые некко просто лопались, разбрасывая вокруг себя хлопья серого пепла. Когда по одной-две, когда по три-четыре, но я с мстительной радостью перебил их всех, оставив на долю Первого всего несколько штук, чтобы улишши могли перекусить.
Остальную поляну я вычистил всю и даже по округе пробежался, пробуя новый способ борьбы с тварями. А когда время перевалило за полночь, с сожалением был вынужден вернуться к порталу, потому что весь лес очистить за одну и даже за десяток ночей было нереально, а отдыхать нужно даже мне. Но это не страшно. Времени вполне достаточно и на лес, и на то, чтобы добраться до старого лагеря, и даже на охоту за сокровищами, если тут таковые найдутся.
«Пусть Первый проследит, как поведут себя твари и сколько из них рискнет сюда снова сунуться, — велел я, прежде чем нырнуть в портал. — Я хочу знать, насколько они разумны. И сколько времени им понадобится, что опять заполонить все вокруг».
А когда Ули заверил, что вся необходимая информация будет к утру, вернулся к себе, разбросал по комнате несколько амулетов-поглотителей, чтобы подправили фон после использования портала. После чего сменил матрицу. Наскоро умылся. Избавился от улик. И с чистой совестью завалился спать, смутно почувствовав, как Изя в последний момент опять подсунул мне под бок тихонько сопящую Мерзость, а неслышно подкравшаяся Пакость с удовлетворенным вздохом устраивает гнездо в моих растрепанных волосах.
Глава 12
Поутру меня, как и следовало ожидать, снова встретили два «сюрприза». А именно большая желтая лужа и скромно отложенная в уголке кучка, при виде которой я наморщил нос. Однако разбудил меня вовсе не запах. Причиной стал приглушенный шум и яростная возня, которую затеяли мои кошки.
Судя по всему, когда Мерзость проснулась и завозилась со вполне определенными намерениями, Изя, не став меня будить, аккуратно спустил нурру на пол, чтобы та сделала свое грязное дело там, а не на постели. Одновременно с ней или вскоре после нее из своего гнезда выбралась Пакость. И вот когда Мерзость впервые ее увидела, надо думать, что для нее это было неожиданно.
Судя по прибавившимся царапинам на полу и несколько встрепанному виду кошек, если не подраться, пока я дрых, то хотя бы поссориться они успели. Теперь же Пакость сидела на столе, яростно шипя и время от времени шлепая когтистой лапой по столешнице, не пуская конкурентку. Тогда как Мерзость, повиснув на самом краю, упрямо пыталась взобраться наверх и при этом так же яростно огрызалась.
Как она вообще сумела туда забраться — вопрос отдельный. Но если верить глубоким царапинам на ножке стула и на деревянном сиденье, мелкая нурра все-таки додумалась использовать подручные средства. А взобравшись на стул, она, вероятно, даже решилась прыгнуть, но не дотянулась до столешницы совсем чуть-чуть и теперь всеми силами пыталась не сорваться.
С учетом того, что чуть более суток назад она едва держалась на разъезжающихся лапах, а сегодня уже научилась прыгать, это было, по меньшей мере, странно. К тому же сегодня она выглядела вполне оформившейся. Той детской неуклюжести, что свойственна всем новорожденным, не было и в помине. Ее движения стали вполне осмысленными и на редкость точными. Уворачивалась от ударов она тоже вполне профессионально. А уж шипела в ответ ничуть не тише. И вообще, казалось, что ей уже пара месяцев отроду, а не пара дней.
Я, конечно, не специалист, но даже для нурров столь стремительное взросление выглядело подозрительно. Впрочем, других изменений в кошке я не заметил, поэтому зевнул, кое-как пригладил топорщащиеся на затылке волосы и потопал в уборную, по дороге успев подхватить сорвавшуюся-таки Мерзость и буркнув истошно мяукнувшей нурре прямо в морду:
— Цыц!
Шлепнувшись на стул, Мерзость озадаченно замолчала, однако когда я окунул голову в бочку и, отфыркиваясь, принялся ожесточенно растирать лицо, у меня в ногах завозилось что-то живое. Но поскольку внимания я на это не обратил, то это «что-то», обиженно вякнув, нашло другой способ до меня добраться. И, ловко цепляясь отросшими коготками, на удивление быстро вскарабкалось вверх по бочке. Кое-как устроившись на краю, снова мявкнуло. На этот раз — требовательно. После чего упрямая малявка попыталась дотянуться до меня лапой. Но не удержала равновесие и с шумом плюхнулась в воду, обрызгав и меня, и стены, и брошенное рядом полотенце заодно.