— Обойдусь без эскорта, — отрезала миссис Стафтон. — Полковник Уэймут уверяет, что если бы наши враги захотели напасть на Гобсонс-Корнер, им пришлось бы пройти отсюда, с севера, а значит, им бы не миновать вас. Коль скоро полковник уверен в безопасности моего путешествия, то я тем более. Счастливо, Джейкоб, поправляйся.
С этими словами она выпорхнула из хижины.
— А ты что уставился, речная крыса? — Радемахер сплюнул, послав слюну между Джейком и Орвисом, и вышел вон.
— Сдается мне, плевок был предназначен мне. — Орвис снял повязку со щеки Джейка и протер рану мокрым полотенцем.
— Он совсем неуправляем, — воскликнул Джейк и тут же вскрикнул.
— Лучше помолчи. Капрал Радемахер не такой уж плохой. Это все оттого, что у него сердце разбито.
Ну и выговор у него!
Джейк не мог сообразить, откуда такой.
— О чем это вы? — переспросил он Орвиса.
— Да капрал по уши втрескался во вдовушку Стафтон. Уж как он увивался за ней. Это он привел ее сюда. И просчитался. Познакомил ее с полковником. А у полковника жена умерла, ему нужна подруга. У вдовы Стафтон муж умер, ей нужен друг. Они влюбились друг в друга. Сердце капрала разбито вдребезги. Счастье покинуло его. А он души в ней не чает, бедняга.
— Уф, — выдавил из себя Джейк. — Послушайте, я хочу взять тайм-аут. Можно хоть малость отдохнуть от актерства?
Орвис вскинулся на него.
— Есть же разница между двумя актерами, — продолжал Джейк. — Вот, скажем, одна играет миссис Стафтон. Она и печальна, и эмоциональна, и все такое прочее. Я чувствую настрой. А вот этот парень Радемахер. Сам я не актер. Но даже мне известно, что можно играть бешеного, не будучи бешеным. Разве нет каких-нибудь законов против этого. В этом самом Союзе актеров кино или где там? Разве нет? Ох, да бросьте, ради бога. Ну, полно, ребята, вы когда-нибудь отдыхаете? Ну, хотя бы когда пырнут ножом?
— Да рана пустяковая. Орвис о тебе позаботится. — Он нагнулся к самому уху Джейка и проговорил шепотом: — Между нами. У тебя выговор не такой, как у всех здесь.
— Нет? А я-то из кожи вон лезу!
— Ты из мятежников?
— Чего-чего?
— Эгей, Орвис? Ты тут? — раздались крики двух других солдат.
— Тут! — Орвис испуганно оглянулся на своих товарищей, снова усевшихся за бочку, чтобы продолжить картежную игру, и, снова повернувшись к Джейку, подмигнул и прошептал: — Валяй! Иди подбери себе обмундирование. Но не забудь — после войны Орвис на стороне победителей. Любая работа — это работа. Даже на хлопковых плантациях.
С этими словами он поплелся к картежникам.
Что это все значит?
Некогда сейчас ломать голову.
Вон груда мундиров. Там может быть и его форма с чердака.
Джейк стал лихорадочно перебирать мундиры.
Слишком новенькие… А это рвань какая-то… Эта мала…
Не везет!
Джейк с унылым видом вытащил форму подходящего размера. От нее несло лошадиным потом и дымом костра, и вся она была грязной и поношенной, но по размерам подходила. Из груды обуви он вытащил пару кургузых башмаков. Стараясь действовать незаметно, он аккуратно переложил часы, мелочь и записную книжку в карманы форменных штанов.
— Бранфорд! — загудел снаружи низкий, как из бочки, голос сержанта Эдмондса.
Джейк выскочил из хижины:
— Есть, сэр!
Рана на щеке под бинтами стянулась.
Эдмондс стоял у ближайшей палатки и разговаривал с солдатами.
— Джейкоб Бранфорд, хоть полковник и принял тебя, но у меня сомнения. Вот все эти джентльмены из Гобсонс-Корнера. Но ни один из них не знает тебя.
— Да я… да мне… — Это все спектакль, Джейк. Играй свою роль! — Мы только что приехали в городишко, сэр. Нас еще здесь толком не знают. Я бы с радостью показал вам, где я живу, если б…
— Вот и отлично. Славная мысль. Полковник Уэймут как раз велел мне послать туда команду за провизией, — проговорил Эдмондс. — Присоединяйся к этим людям и доведи их до своего дома.
Эка сложность! Подумаешь!
Джейк сглотнул подступивший к горлу комок.
Они решили отправить его домой. А как только он доберется до Гобсонс-Корнера, тут и пробе конец.
Ну нет!
Еще не все. Я только начинаю входить во вкус.
У меня еще шанса не было. Это я только разогревался. Они считают, что я никуда не годен. Но я же могу подтянуться. А иначе что? «Всего хорошего, не звоните нам, мы сами вам позвоним»?
Джейк пристально посмотрел Эдмондсу прямо в глаза, пытаясь увидеть знак. Добродушное подмигивание или хоть какое-то проявление участия. Не важно чего.
Но в его глазах не было ничего, кроме усталости и враждебности.
Да скажите же вы!
Я принят или отвергнут?
Неужели эти парни сами не знают, каково это? Они, в конце концов, актеры. Должна же у них быть хоть капля сочувствия.
Это, конечно, всего лишь кино. Но ничего более близкого к реальности, к реальной войне он не видел никогда.
Покажи им. Прояви себя достойно хотя бы перед уходом.
Джейк четко отсалютовал:
— Есть, сэр! Я поведу их!
Эдмондс отвернулся.
— Выступаете завтра с утра. С рассветом.
— Завтра? — Джейк в ужасе отпрянул. — Я должен провести здесь всю ночь?
— Что-то не так? — переспросил Эдмондс. — Или тебе нужно прочитать сказочку на сон грядущий?
Не рыпайся, Джейк. Все в порядке. Они дают тебе время!
— Никак нет, сэр! — выпалил Джейк. — Завтра с рассветом!
Эдмондс зашагал прочь. Остальные стояли плечо к плечу, руки на оружии.
— Ты будешь в нашей палатке, — сказал широкоплечий парень с крючковатым носом. — Я Шредер, а это Платт.
Стоящий рядом со Шредером тощий бородатый солдат усмехнулся.
— Можешь попробовать бежать. Я так рад буду.
— Платт первоклассный стрелок, — пояснил Шредер. — Он подождет, пока ты добежишь до подножия холма. Даст тебе вскарабкаться на самый верх. И в тот самый момент, когда тебе останется всего шаг, — тебя нет, он спокойно повернется к тебе спиной, возьмет зеркало и выстрелит.
БЛЯМ!
Едва взглянув налево, Платт выстрелил. На другом конце палатки разлетелась на куски жестянка, поставленная на пень.
— И ты, дружище, хладный труп.
7
Установили связь?
Да, но он ушел.
В чем дело?
Он сказал, что ему следует преподать урок.
Урок?
Ооооо!
Лучи восходящего солнца жгли глаза, несмотря на толстый холст палатки. Джейк и так проворочался без сна всю ночь.
Во-первых, болела рана на щеке. Кровь засохла, рана стянулась, и бинт прилип к щеке.
Но это все пустяки по сравнению с тем духом, что стоял в палатке. Там воняло в тысячу раз сильнее, чем в раздевалке гимнастического зала Гобсон-Корнеровской средней школы. А постель его кишела блохами.
Джейк вскочил со своего соломенного матраса, скребя себя как очумелый. Два других его соседа по палатке молча натягивали мундиры. Шредер громко сплюнул на пол. Платт искал что-то в своих всклоченных волосах.
— Ребят, а клопомора под рукой нет? — выпалил Джейк.
Шредер пропустил его слова мимо ушей:
— Кто такой Козаар? — спросил он.
— Козаар? — повторил Джейк.
— И Байрон, — добавил Платт. — Ты эти имена во сне говорил. Уж не полковник ли конфедератов Калеб Байрон, а? Это он кумекает насчет твоих шифровок?
— Да это мой брат! — Блохи жрали Джейка почем зря.
Он натянул синюю куртку. Выбежал на волю. Дохнул свежего воздуха. Не переставая почесываться.
Чья-то рука опустилась ему на плечо — Шредер.
— Если собрался драпать, валяй поскорее. А то Платт от возбуждения окочурится.
Джейк круто обернулся. Платт поднимал ружье.
— Не видишь, мне надо перевязать рану, — бросил Джейк. — К тому же меня блохи зажрали. Так что…
Шредер схватил его под мышки и потащил. Второй солдат принес пару ведер воды. Шредер выхватил у него одно ведро, поставил на камень и сунул голову Джейка прямо в воду.