Который тут как тут, выходит из кухни. Без подноса. Лавирует между гостями.
— Рейчел? — обращается ко мне мистер Хейвершоу.
Ответь же ему!
— А? Что?
Я снова увидела дедушку Чайлдерса. Он одиноко стоял у стола с закусками. На углу.
Паренек шел к нему.
Быстрым шагом.
Он что-то вынимал из кармана.
Нож.
Деревянная ручка. Складной.
— Простите, — извинилась я.
Я даже не подождала, пока мистер Хейвершоу удостоит меня ответом. Я бежала через весь зал. Выбивая тарелки из рук гостей.
Туда. Скорее к ним!
Дедушка Чайлдерс обернулся. Посмотрел на мальчишку.
Улыбку словно сдуло у него с лица. Оно вдруг стало белым как мел.
А я вскрикнула.
2
Нож.
Глупец.
― Держите его! У него нож!
Я штопором вкручивалась в толпу. У меня на дороге встал официант и, испуганно вскрикнув, отскочил в сторону.
Парнишка стоял спиной ко мне. Я схватила его за плечо, и он круто повернулся ко мне.
Нож был сложен, но все еще у него в руке.
Оба они — и парень, и дедушка Чайлдерс — с недоумением уставились на меня.
Как и все в зале.
— Все в порядке, Рейчел, — успокоил меня дедушка. — Это мой нож. Молодой человек нашел его на пляже. Он хочет вернуть его мне.
— Вернуть?
Дедушка Чайлдерс взял нож с ладони младшего официанта и протянул мне. На рукоятке были вырезаны инициалы «КЧ».
— О… — пробормотала я. — Простите.
Рейчел, ну и дура же ты!
От стыда я готова была сквозь землю провалиться.
А тут еще все на меня уставились, все, кто там был.
В том числе папа, мама и мистер Хейвершоу.
Пиши письма, Рейчел. Гуд-бай, «Фелпс».
По тебе исправительное заведение плачет.
Я отвалила.
Мистер Хейвершоу перестал улыбаться, сжал губы и участливо спрашивает:
— С вами все в порядке?
Я кивнула.
— Это, оказывается, его нож. Дедушки Чайлдерса. Я решила… понимаете…
— Да, да, — поддакнул мистер Хейвершоу. — Э… рад был познакомиться, Рейчел. У вас замечательная семья.
— Спасибо, — тупо киваю я.
Он отчалил, а я почувствовала, как две пары глаз буравят меня.
Ясное дело. Праведный гнев родителей.
Им и говорить ничего не надо было. Я слышала их так, будто они вопили во всю глотку. Я слышала это тысячи раз.
Ленивая. Без царя в голове.
Такие способности. И ноль амбиций.
Нельзя витать в облаках.
Вечно нарываешься на неприятности.
Надо биться за жизнь, потому что вокруг все только и ждут, чтоб вырвать у тебя твое и обойти тебя.
Я отвернулась, чтоб увидеть хоть одно сочувствующее лицо. Дедушку Чайлдерса.
Но он все еще разговаривал с этим парнишкой. И я поплелась на причал.
Вдохнув всей грудью свежего воздуха, я попыталась отделаться от чувства унижения. Для середины июля воздух был, пожалуй, чересчур прохладным.
Шкипер нашего катера капитан Нейл поднимался по трапу:
— Через пятнадцать минут отчаливаем!
Я пошла в дальний конец деревянного причала, где не было толпы. Туфли громко цокали. Меня подмывало снять их. А еще лучше выбросить в море.
Корпус яхты закрывал мне залив. Она была огромная, не яхта, а линкор. Двухпалубная, с двумя двигателями и четырьмя сиренами на случай тумана. Я прошла мимо палубной надстройки, и Несконсетский залив открылся мне во всем своем величии, переливаясь на фоне ясного голубого неба.
На горизонте вспухала гряда облаков. Она походила на большую голову из взбитых сливок. В заливе виднелось несколько парусников, лениво двигающихся против ветра.
Мыслями я устремилась им вслед. Прочь от родителей и мистера Хейвершоу. Я неслась вольная и беспечная.
Тут я заметила дедушку Чайлдерса.
Он медленно и задумчиво подходил к причалу. Он тоже зол на меня.
— Прости, дедушка, — тихо произнесла я.
Он посмотрел на меня невидящим взором, словно был в этот миг где-то за тысячу миль отсюда.
— За что простить?
— Что я устроила. Из-за ножа.
— Ах да! — кивнул он.
— Я не знала, что он твой. Я никогда не видела его раньше. Я так испугалась за тебя.
— Чего было пугаться?! Что, я сам не могу разобраться?
Он смотрел из-под руки на горизонт.
Я посмотрела туда, куда смотрел он.
И вдруг поняла.
Его странное поведение объяснялось просто.
Я тут ни при чем.
Облака.
Вот что беспокоило его.
Они напомнили ему слишком многое. Конечно.
То, что было шестьдесят лет назад.
Погода и тогда была, вероятно, классная, как сегодня, — иначе его дед не взял бы в круиз детей. А потом…
Я перегнулась через поручни.
— Тебе не хочется ехать?
— Но я же поехал, — ответил дедушка Чайлдерс. — Я поехал, но сказал ему, чтоб не ехали.
— Кому сказал? Капитану Нейлу?
Дедушка Чайлдерс вдруг повернулся ко мне. У меня было такое ощущение, что он впервые заметил, что я здесь.
— Что? — спросил он.
— Ты сказал капитану Нейлу, что не хочешь ехать?
— Ничего я не говорил капитану Нейлу.
Я замолчала. Раньше я не видела дедушку таким бестолковым.
Хотя чему тут удивляться? Мама с папой тоже достали его. Пристали, как с ножом к горлу — устраивай этот круиз, да и все тут. А хочется ему или нет, им до лампочки. А все почему? Прикрываясь круизом, они заморочат всех своих клиентов. Они и мистера Хейвершоу благодаря этому заполучили.
А до дедушки Чайлдерса им нет дела. Им только бы свои интересы соблюсти.
С ними всегда так.
Ну, на сей раз это не пройдет.
Если я поддержу дедушку.
— Не бери в голову, дед, — сказала я и пошла назад в клуб.
Папа стоял у стола с закусками с тарелкой в руке и болтал с каким-то лысым толстяком с отвислым брюхом.
— Надо отменить, — с места в карьер выпалила я.
— Э… Рейчел, — начал папа, — я тут разговариваю…
— Капитан Нейл говорит, что мы отплываем через пятнадцать минут, но дедушка Чайлдерс не хочет ехать, а это, в конце концов, его день.
— Минуточку, — обратился папа к своему приятелю, затем взял меня за руку и отвел в уединенный уголок. — Ради бога, Рейчел, не вздумай снова устроить мне что-нибудь подобное.
— Тебе?
— Мистеру Хейвершоу не нужны смутьяны.
— Ты-то видел, что произошло?
— Но твоя реакция была неадекватной…
— Ну хорошо, хорошо, извини. Но ты слышал, что я сказала, пап? Эти облака навевают дедушке грустные мысли. Напоминают о том несчастье. Он тебе не говорит о том, что чувствует, из вежливости…
— Рейчел, он мой отец. Неужели ты думаешь, он не сказал бы мне, если что не так? Кроме того, я вложил в это немало денег, да и не собираюсь разочаровывать гостей. Это же все мои клиенты, они специально приехали из Бостона и…
— Ах, так это все из-за денег!
— Рейчел, ты меня слушаешь? Твой дедушка давно мечтал об этом. Он заслужил такую поездку. Да и не собираемся мы уходить особенно далеко, ты же знаешь.
— Я знаю, что…
— Нет, не знаешь! Ты не говорила с его лечащим врачом!
— Что? Что ты говоришь?
Папа огляделся по сторонам:
— Ничего, Рейчел. Ты меня нервируешь…
О боже!
— Что-нибудь и в самом деле плохое? Дедушка умрет?
— Да бог с тобой! Это не значит, что сейчас. То есть… — Папа в сердцах махнул рукой. — Рейчел, у твоего дедушки плохое сердце. У него врожденный порок. Врачи говорят, что ему и так жутко повезло, что он дожил до такого возраста, но дела его плохи. Понятно?
Понятно?