Вот только в последнее время две весенние лужицы постоянно наполнялись слезами, как талой горьковатой водой, и никто не знал, из-за чего именно. Как этим утром, когда во время занятий Каролина вышла в коридор, чтобы поплакать с телефоном. Очень многие учащиеся не выключали телефон во время занятий, и не только отвечали на входящие звонки, но и просто вели разговор, - учёба же!
Довольные неожиданным развлечением, - а кто позвонил? А что случилось? А она ещё по телефону разговаривать будет? А что потом? А когда? А что там такое было? А я знаю, что случилось! - остальные зашумели, зашушукались, засмеялись. Поскольку Каролина ничего никому не рассказывала, - я её знаю, мы с ней вместе учились, она очень робкая! - все наперебой высказывали свои предположения, так что в конце концов стало казаться, что и спрашивать, что случилось, уже незачем, потому что все всё и так уже знают, причём даже лучше самой Каролины.
«Это должно быть из-за её мужа», - предположила красавица-учительница, Софи. Не беда, что ей никто ничего не сказал, всё знать ей это всё равно не мешало. Тем более, что знать всё про всех было одной из её негласных обязанностей: учёба же!
Это замечание оказалось более чем подходящим на вкус Гаэля, восемнадцатилетнего парня, красивого какой-то породистой обезьяньей красотой и прекрасным накачаным телом спортсмена. Красивое, породистое, здоровое животное, заглядывающеея на всех женщин определённого возраста и заявляющего при этом вслух «так, мне нужно потрахаться», быстро облизываясь, так что при этом заявлении у него губы были ярко-красными и влажно блестели.
«Ну да, разумется, - продолжил он, говоря вроде бы соседкам, которые уже хихикали в предвкушении, но так, чтобы при этом его слышали все, - учёба же! - он суёт палец ей в киску, - Гаэль сделал уверенное проникающее движение средним пальцем снизу вверх, - а потом, когда она намочит трусики, он отказывается трахать её!»
Соседкам от такого объяснения стало смешно.
«Гаэль, это ты про кого сейчас рассказываешь? Объяснись.» - спросила Софи.
«Да нет, Софи, - Гаэль, похоже, из-за чего-то смутился. Хотя ему это было совершенно не свойственно, - успокойся, я ни про кого не рассказываю, всего лишь про Каро».
«А что, выходит, про других так говорить нельзя, а про Каро можно?»
«Ну да, разумеется, - продолжила возмущённо Мари, восемнадцатилетняя девушка с крохотными глазками, острым носом и мелкими, каким-то крысиными чертами лица, - потрахушки, это очень важно. Мы и живём-то прежде всего для этого, что правда, то правда!
Кажется, Софи осталась не особенно удовлетворённой таким объяснением со стороны Гаэля.
«А почему это можно так говорить про Каро, если про других нельзя?»
«Потому что она плачет», - хорошо поставленным голосом болтуна и горлопана, хоть и прокуренным и испитым, объяснила Лора, сидящая рядом с Гаэлем.
«А ведь точно... - проскрипела с хитрой улыбкой семнадцатилетняя «моделька» по имени Лаура, сидящая по другу сторону от Гаэля — я недавно видела, как она выложила новую фотографию на своей странице на фейсбуке, у неё там такая физиономия была странная...»
Конец разговора не слышал уже никто, потому что Лаура наклонилась к Гаэлю и начала шептать ему в ухо, шекоча его своими длинными накладными платиновыми прядями. О чём там была речь, никто не услышал, но они оба переглянулись и долго гаденько хихикали.
Обеденный перерыв всегда был утомительным и шумным.
«...Потом все смеялись. Но почему, оказалось, я начала рассказывать официанту, что я обожгла руку? Они небось подумали, она спятила, эта тёлка! А я не поняла, что официант меня спрашивал, потому что уже была бухая. А это ещё что? - спросила она безо всякого перехода, глядя на экран своего телефона. «Здравствуй мама моя учёба». Это Алисон мне написала, меня здесь все мамой зовут!»
Внезапно она резко замолчала и побледнела, настолько сильно, что её кожа приобрела какой-то противоестественный желтовато-синеватый оттенок, а форма глаз стала ещё сильнее повторять форму бровей домиком. Почему-то Лусии показалось, что именно такой она и будет лежать в гробу, - когда её найдут после долгого времени отсутствия и взломают дверь, разумеется. Потому что вряд ли алкоголики умирают в своей постели и в глубокой старости. Окружённые любящими близкими и родными. Хотя...какая разница умершему, и не только одинокие алкоголики, всю жизнь бегущие от одиночества, живут и умирают в полном одиночестве.