«Лора! Мама, что с тобой случилось? Мама?» - Гаэль бросился к ней и подхватил, прежде чем она упала.
«Ничего страшного, всё хорошо, - ответила Лора, - я не поужинала вчера вечером, а сегодня не позавтракала. Только кофе выпила и покурила, это святое. Ты можешь разогреть мне мою коробочку?»
«Подожди, мама, сейчас всё будет», - ответил молодой человек, усаживая Лору в кресло, чтобы она не упала.
"Интересно, подумала Лусия, выходит, даже он может за кем-то ухаживать и о ком-то заботиться. Кажется, в пору им завидовать; какими бы плохими они ни были, но они — все вместе, у них есть они сами и друг у друга. А я одна. И детство прошло, и больше никто не обязан любить меня и ценить за то, что я хорошая девочка. А жизни, может, и не нужны хорошие девочки и мальчики, ей нужно совсем другое. Жизни не ставит оценки в дневник, и никто не предупреждает нас о том. То всё то, чему нас учили и чего от нас требовали в детстве, будет совершенно ненужным или даже опасным во взрослой жизни. Просто ребёнок прежде всего должен быть удобным, и никто даже не задумывается о том. Что рано или поздно он всё равно вырастет. И каким он, этот бывший ребёнок, будет?А ведь уже выросший ребёнок должен делать всё наоборот, когда вырастет, а вовсе не так, как его учили и заставляли в детстве! Я не смогла. А вот они — да. И другие, я думаю, смогли и потом тоже смогут."
И уже уходя со своей коробкой в другое, одинокое место, Лусия увидела совершенно неожданную картину. Гаэль стоял на коленях перед Лорой, сидящей в кресле, и кормил её с ложки, как маленького ребёнка. Лора улыбалась и смотрела на него, а он приговаривал: «Две ложки для мамы, одна ложка для сынка...»
Однако же. Лусия не ожидала увидеть такую трогательную и просто милую сцену; конечно, она видела что-то подобное в фильмах и читала про такое в книгах, но... Там были хорошие люди, положительные герои, или просто интересные, а не парочка алкоголичка-преступник, причём алкоголичка её, Лусию, жалеет, - за то, что она не пошлая хабалка и в рот ни капли не берёт, а преступник — презирает её за то, что она иностранка, причём умная. «У тебя, Лусия, словарь в голове. «Маленький Роберт». Что здесь хорошего-то?» Им на дне комфортно, как в родном доме, - а Лусии противно, что даже с самыми лучшими жизнь обращается так, как с ней.
У Лоры — двое детей. Её любят все учащиеся с двух потоков.
А у Лусии один сын.
Она или пустое место — или изгой, и только Лора защищает её ото всех, когда нужно. Когда Лусия плохо себя чувствует, то берёт больничный, предупреждает учительницу и начальство и остаётся лечиться дома. Её сын в школу тоже не идёт.
И никто не будет кормить её с ложечки. И кроме её сына, её мамой не называет никто.
Быть женщиной с именем Изабель во Франции очень тяжело. Потому что последний слог, напоминающий звон волшебного колокольчика, означает ещё и «красивая», «красавица».
Той Изабель, которая сидит справа от Лусии, не повезло в жизни, причём с самого рождения. Иза красавица - среднего роста, но при этом огромная из-за какого-то ужасного ожирения; некрасивое и неприятное грубое лицо, словно наполовину выковыренное, наполовину высеченное из камня, с плохой кожей, грубыми и некрасивыми чертами и ранними и глубокими носогубными складками, хотя ей только слегка за двадцать. Такие, как она, не взрослеют и не стареют, - они просто матереют, как старая грязь, которую потом нужно очень долго и трудно отмывать.
Иза уродина, как один раз метко заметил Гаэль и на что она томным голосом попросила его заткнуться, словно живёт в своём мире, который вряд ли более ужасный, чем коружающая её реальность. Во время пар она сидит за столом с убитым видом, и когда у неё звонит мобильный телефон, она не говоря ни слова встаёт и уходит в коридор, начиная разговор прямо в классе.
Изабель — не Каролина, и не может или не хочет страдать в тишине. Она расскажет вои печали всем, кто хочет их знать и кто не хочет тоже.
«Вчера он угрожал мне ножом, - плачущим и дрожащим от ужаса голосом рассказывала Изабель, словно с конца, - он мне сказал, что убьёт меня, если я напишу на него заявление в полицию...»
«Ну, и чего ты ждёшь? - спрашивал Микаэль, моложавый низкорослый мужчина, с грубыми и крупными чертами лица, в неизменной каске и ведущий себя, как подросток на перемене. - Ты хочешь, чтобы однажды он тебя всё-таки убил?»
«Нет, я уже в паре с другим парнем, и его зовут Бабас...» - лепечет Изабелла, словно перед лицом ужасной и неминуемой смерти, а вовсе не в безопасной и светлой аудитории с хорошим отоплением. Интересно, какая была связь между тем, что спрашивал Микаэль и тем, что ответила Изабель, - то ли у неё логика была какая-то своя, то ли Лусия что-то прослушала и многого не знала.