Действия эмиссаров Москвы и их помощников не могли быть безразличными для немецких властей. С недоверием наблюдали пришедшие к власти социал-демократы в Берлине то, как большевики преследуют в России их товарищей по убеждениям. Их партнером, с которым они поддерживали контакты, был бежавший в эмиграцию последний премьер-министр Временного правительства социал-демократ Александр Керенский. В Берлине Керенский работал ответственным редактором недолго просуществовавшей эмигрантской газеты «Дни», позже — в центральном органе СПГ газете «Форвертс», для которой он на немецком языке писал комментарии к репортажам о развитии событий в Москве. Компетентно проинформированное и своими дипломатами, германское правительство дало указание своим органам государственной безопасности самым пристальным образом наблюдать за представителями Москвы в Берлине. Кроме того, оно интересовалось эмигрантскими организациями, в особенности после заключения рапалльского договора с советским правительством в 1922 году.
Немецкая политическая полиция старалась внедрить своих людей как в эмигрантские организации, так и в кружки симпатизирующих Москве. К ним принадлежало «Общество друзей новой России», в котором регулярно встречались влиятельные немецкие политики, важные представители советской России. Здесь собирались как знаменитые личности, которые восхищались динамикой советского строительства, так и противники большевизма; среди них был и Томас Манн, видевший в этом обществе форум взаимопонимания между народами. Это делало общество весьма интересным как для агентов Москвы, так и для немецкой контрразведки.
В берлинском полицай-президиуме были заведены досье на всех ведущих деятелей эмиграции. В самом начале списка лиц, подвергшихся наблюдению, стояли имена политиков и публицистов Гессена и В. Д. Набокова. Позже к ним прибавилось имя молодого писателя Владимира Набокова[123]. При организации контроля за эмигрантскими организациями руководство берлинского полицай-президиума зависело от готовности к сотрудничеству тех эмигрантов, которых оно оплачивало как связных. Многие играли при этом свою игру и специализировались на подделках или сами сочиняли документы, которые выдавали немецким властям за секретные материалы из советского посольства и таким образом обеспечивали себе регулярный доход. Так как интерес к Советскому Союзу был огромен, а страна становилась все более закрытой, конъюнктура для изготовителей фальшивок была чрезвычайно благоприятной. К этому добавлялись поддельные материалы из мастерских ЧК, которые предназначались для того, чтобы направить по ложному следу как немцев, гак и антикоммунистическую эмиграцию[124].
В 1927 году провалилась одна из московских сетей агентов и двойных агентов. Стало известно, что разведывательный центр под кодовым названием «Трест» заслал свою агентуру почти во все организации русских эмигрантов. Другая сеть советских агентов в Берлине 20-х годов носила служебное название «Синдикат-2». Ее не смогли раскрыть, и она оставалась неизвестной, пока семь десятилетий спустя русское телевидение не показало документальный фильм на эту тему. О масштабах проникновения агентов в русскую колонию эмигрантов можно только фантазировать. Документы советских секретных служб еще под замком, в берлинских архивах имеются лишь немногочисленные материалы, содержащие оценку положения немецкими органами государственной безопасности[125].
Курский соловейВ одну из сетей московских агентов входили легендарная исполнительница народных песен, «курский соловей» Надежда Плевицкая и ее муж Николай Скоблин, генерал белой армии во время Гражданской войны. Оба они в начале тридцатых годов были завербованы в Берлине ЧК[126]. В новом центре эмиграции, в Париже, они в 1930 и 1937 годах участвовали в похищении двух царских генералов, которые руководили тайной антисоветской организацией и разрабатывали сценарии свержения режима Сталина. Скоблин занимал пост начальника контрразведки этой организации. Он должен был выявлять советских агентов, но был советским агентом сам. Скоблин занимался шпионажем не только в пользу коммунистов в Москве, но и сотрудничал с нацистами в Берлине. Кроме того, он получал деньги как связной бельгийской контрразведки. Таким образом, он был четырехкратным агентом-перевертышем. Когда раскрылась его роль в исчезновении двух белых генералов, он подался в Советский Союз. Там в конце тридцатых годов его следы теряются. Можно предположить, что он был расстрелян как человек, слишком много знавший о закулисных делах[127].