В «русском Париже» восприняли рассказы Червинской о ее встрече с Леви со скепсисом[222]. Так, редакция «Последних новостей» отказалась в середине тридцатых годов печатать ее историю о Леви alias Агееве. Полстолетия спустя Лидия Червинская не смогла больше ничего сделать для прояснения этого вопроса. Вскоре после встречи с французским журналистом состояние ее здоровья ухудшилось. В 1988 году она в возрасте восьмидесяти двух лет умерла в госпитале под Парижем.
Тезис о берлинском заговореЕще до смерти Лидии Червинской другие следы заводили поиск в тупик, в том числе те, на которые указывал кинорежиссер Геза фон Чиффра, утверждавший, что был знаком с Леви в Берлине. В двадцатые годы в легендарном «Романском кафе», излюбленном месте встреч немецкой и русской артистической богемы, некий Марк Леви время от времени продавал меховые шапки[223]. Чиффра, который по его собственным словам брал тогда у Набокова уроки английского языка, сообщил далее, что Леви ему представил писатель Йозеф Рот. В биографиях Рота имя Леви, однако, не упоминается. Хранители его рукописного наследия тоже не встречали этого имени.
Чиффра не мог, таким образом, помочь в дальнейших поисках. Поиск следов в Израиле, Франции и США тоже ни к чему не привел. Из этих стран пришли отклики мнимых наследников Леви, но они не знали ничего сверх того, что уже рассказали о версии Лидии Червинской французские газеты и эмигрантская русская пресса. Мнимые наследники явно рассчитывали на часть тех миллионов, которые заработал на бестселлере парижский издатель.
А между тем существование Марка Леви в Стамбуле получило официальное подтверждение. Согласно записям в книгу стамбульского раввината 25 севата 5696 года, то есть 18 февраля 1936 года, в одной из городских больниц умер мужчина с таким именем и был похоронен на следующий день за счет еврейской общины в могиле для бедных[224]. В семидесятые годы еврейское кладбище было снесено, сегодня по могилам проходит стамбульская городская автострада.
Конечно, это указание на существование Марка Леви еще не доказывает, что он является автором «Романа с кокаином». Разве не мог Набоков познакомиться с Леви в Берлине и дать ему рукопись с собой в Стамбул, чтобы замаскировать свое авторство?
Рассказ Червинской мог быть подтверждением этого тезиса: по ее словам, Леви отказался говорить о книге. Уже тогда ходили слухи, что за Агеевым скрывается Набоков. Леви тогда же послал в Берлин объяснительное письмо, которое, очевидно, где-то затерялось. Точно известно, утверждает Червинская, что Леви читал «Подвиг» Набокова-Сирина. Роман, в котором действие первой главы происходит в Стамбуле (что весьма примечательно), был напечатан в 1932 году в журнале «Современные записки». Струве указал на поразительные параллели между «Романом с кокаином» и «Подвигом». Согласно его анализу, Набоков использовал для двух параллельно написанных романов одни и те же заготовки. Один из них подписан псевдонимом Агеев, другой — псевдонимом Сирин.
После второго открытия романа обсуждалась еще одна теория, согласно которой Набоков и Агеев написали этот роман в Берлине вдвоем. Швейцарский автор, литературовед и переводчик Феликс Филипп Ингольд пришел к выводу, что грубые структуры романа (тема, композиция, идеология) принадлежат Леви, в то время как многочисленные стилевые элементы явно указывают на почерк Набокова[225].
Споры о версиях авторства через небольшой промежуток времени стали интересовать только узкий круг славистов. Некоторые из них попытались в последние годы путем филологических исследований опровергнуть Струве[226]. Но история возникновения романа так и оставалась загадкой. В имевшихся лексиконах можно было прочесть расхожую формулировку: «Предполагаемым автором является Марк Леви (умер в 1936 году в Стамбуле), но приписывается также и Владимиру Набокову»[227].
В 1990 году, за год до распада Советского Союза, одно из московских издательств опубликовало роман тиражом в полмиллиона экземпляров[228]. Издательство использовало в качестве рекламы «доказанное авторство» Набокова и сделало на этом великолепный «гешефт». Предисловие было написано Никитой Струве.
Архив московской гимназии