Движение настроилось на определенный лад, и появилась возможность отвлечься, чем я сразу же воспользовался:
— Ты можешь определить, где скрывается Базанин?
— Я могу сказать только, близко он или далеко от нас. Далеко.
— Негусто, — вздохнул я. — А его участие во взрыве реликвии точно?
— Взрыв связан с тем, что его отпустили, но вероятность того, что он это делал лично, очень низкая. Вероятность того, что этого бы не случилось, не выпусти его Рувинский из города, — напротив, высокая. Что конкретно я сказала при Верховцевых?
Я постарался припомнить, в точности повторил ее слова и добавил, чтобы ее успокоить:
— Верховцевы не поняли, что это был транс.
— Хорошо бы, — вздохнула Наташа. — У меня раньше никогда не было такого состояния при посторонних. Похоже, после дружеского общения я их внутренне посчитала своими. Это не очень хорошо.
— Они вроде неплохие.
— Они хорошие, — подтвердила Наташа. — Но не забывай, это княжеская семья, для них княжеские интересы всегда будут стоять выше дружеских. И если придется нами пожертвовать, они это сделают, пусть и будут переживать. Сергей уж точно.
— Предлагаешь перестать с ними общаться?
— Почему? — удивилась она. — Мы не можем сидеть затворниками. Просто нужно не затрагивать некоторые вопросы. Лиза, к примеру, даже не поняла, насколько ценную информацию она нам дала, рассказав о брате.
— Резенские, похоже, не в курсе его дел. Значит, по ним не выйти на тех, кто разрушает реликвии.
— Они могли не говорить на эту тему при Лизе, — возразила Наташа. — Она в любом случае должна была уйти в другую семью, поэтому секреты Резенских при ней не раскрывались.
— Думаешь, за ними все же стоит проследить?
Наташа задумалась, явно используя навык.
— Вероятность их участия очень низкая. Вероятность участия только отца выше, но не настолько, чтобы тратить время на слежку. Скорее всего, он просто знает больше, чем остальные, но не участвует в делах сына.
Карту Резенского-старшего все равно не хотелось отбрасывать просто так. Мне были важны любые крупицы информации. Даже если бы я не собирался выступать против команды, за которую играет Базанин, они не оставили мне выбора, выступив против меня. И не просто выступив, а постарались убить. Поэтому желательно найти это гнездо и выжечь, чтобы убивать было некому. И реликвии разрушать — тоже. Провести, так сказать, дезинсекцию в нашей части мира.
— То есть чисто теоретически его можно разговорить…
— Если ты его разговоришь, то с высокой вероятностью испортишь отношения с Верховцевыми, при этом не получишь никакой ценной информации.
— То есть то, что он знает, не поможет найти хозяев Дмитрия? — все же уточнил я.
— Маловероятно. Скорее, Резенский-старший знает даже меньше тебя про Скверну. Думаю, от него мы узнаем немногим больше, чем сегодня от Лизы.
Мы немного помолчали, а потом Наташа внезапно сказала:
— Исполненная тобой песня очень красивая. Но есть в ней что-то чуждое. Как будто она не наша. Из другого мира.
— Думаешь, где-то еще есть Натальи? — попытался увернуться я от ответа.
— Эту песню я точно никогда раньше не слышала, а она должна быть популярной, — продолжила она настаивать. — Откуда она?
Вопрос был очень и очень неудобный. Потому что такую информацию лучше не сообщать даже самым близким людям.
— Откуда, откуда, — неожиданно встрял Валерон, тоже это сообразивший. — Я лично Петю учил. Чуть-чуть переделали, чтобы тебе понравилось, — вот и получилась новая неизвестная. Но больше Пете ее исполнять посторонним не надо, а то выйдут на меня, заставят всю жизнь на них горбатиться, песни писать. Так что, Петь, коли уже засветился со своим певческим талантом, разучи пару популярных романсов и на публику исполняй только их, а мои варианты используй только для внутрисемейного потребления.
— Варианты? — уцепилась за оговорку Валерона Наташа. — То есть песня не одна?
Намек был более чем понятен, песен в голове внезапно всплыло великое множество, я выбрал самую нейтральную, передал вожжи супруге, чтобы уж совсем лошади без направляющей руки не остались, и стал петь, отбивая ритм обеими руками:
Как десять мальчишек она озорна,