Пока сборы шли, мы проверяли оружие и восстанавливались зельями запас которых у меня неожиданно подошел к концу. Я восстановился в достаточной степени, чтобы нанести на всех Незаметность. Пришлось бросать даже на собак и кошек. Последних притащили детишки, и лучше я прикрою мелочь заклинанием, чем какая незамеченная проберется в сани и будет маяком для тварей.
Даже на Милку и еще одну корову заклинание тоже бросил — если будут идти в нашем темпе, то без незаметности однозначно привлекут к нам внимание. А отобьются от нас — незаметность без моей подпитки слетит быстро. Прислушался к своему состоянию и понял, что на поддержку массового заклинания на небольшой площади меня хватит, но на другую мощную магию — уже нет.
— Идем тихо, на максимально возможной скорости. Морды замотать, чтобы лошади не ржали.
Когда открыли ворота, в них первым делом к нам рванули две пронырливые твари, которых приняли на месте артельщики. Лихачев вызвался идти в начале каравана, поскольку мне приходилось идти в середине, чтобы подпитывать заклинание, а дружинники должны были меня охранять.
Двигались мы в хорошем темпе, хотя лыжи пришлось снять. Сани могли ехать и быстрее, но тогда они оказались бы без нашей поддержки и далеко не уехали бы. Собаки держались поближе к саням, не издавая ни звука, поджав уши и хвосты. Валерон не выдержал и пренебрежительно бросил:
— Трусливые шавки. Какой от них толк?
— У них нет твоего огненного плевка.
— Зато они толпой могут разодрать любую тварь. Кстати, я там немного перекусил тем, что оставили тварям. Слишком жирно им столько. Жаль, что в меня всё не влезло бы.
Он тяжело вздохнул и замолчал.
Я обернулся. Милка бодро топала за нами, а ее товарка уже отстала и вышла из-под поддержки моего заклинания. Когда совсем развеется, и она станет лакомой добычей для первой же твари.
На дороге было подозрительно тихо, и я понял почему, когда перед нами внезапно вырос огромный сугробень, разинувший пасть во всю ширь. Загипнотизированные лошади и люди спокойно продолжили движение навстречу собственной смерти. А незагипнотизированных осталось всего ничего: я, дружинники и артельщики. Причем сам Лихачев и тот дружинник, у которого были свои артефакты, выглядели немного заторможенными — значит, их артефакты полностью не снимали влияние.
Мои люди не растерялись, сразу начали отправлять разрывные болты, двое лихачевских к ним присоединились. Под шумок и Валерон пару раз плюнул. Причем удачно так — вторым плевком напрочь выжег один из глаз сугробню.
Тварь это разозлило, и она рванула к нам. В пустую глазницу я отправил внутрь черепной коробки сугробня максимальный набор птичек — они требуют относительно мало энергии, зато внутри способны устроить настоящий хаос и взорваться. Через что другое они не пробились бы, но сейчас путь к мягкому уязвимому мозгу был открыт. Не знаю точно, что послужило причиной — разрывные болты или повреждение мозга, но сугробень задергался и завалился прямо посередине дороги.
Гипноз пропал, и сразу же пришлось успокаивать лошадей. Хорошо, что им морды замотали, и испуганное ржание казалось не слишком громким. Но оно всё же привлекло какую-то мелкую шуструю тварь, нацелившуюся поужинать отборной говядиной. До Милкиного тела ей добраться оказалось не суждено: корова так зарядила задними копытами в лоб твари, что та упала на дорогу, подергалась пару секунд и затихла. Кажется, в этой деревне коровы куда боевитее собак…
Глава 9
Сугробень, конечно, крупных тварей разогнал из зоны своего обитания — не компанейский он товарищ ни разу, — но дорогу завалил конкретно, так что ни пройти, ни проехать, поэтому нам пришлось его объезжать по кругу. Хорошо, в этом месте дорога проходила между полей, а была бы в лесу — мы бы вряд ли смогли протащить телегу между деревьев. А верхового транспорта, чтобы эвакуировать маломобильных, у нас всего ничего, даже если считать героическую Милку, которая после победы над тварью также продолжала деловито топать за нами. И ведь ни звука не издала за всё это время, в отличие от второй, предсмертное мычание которой до нас уже донеслось.
Сугробня бросили, не разделывая — времени на него не было, хотя то, какими глазами смотрели на него артельщики, проходя мимо, навсегда останется у меня в памяти. Вселенское страдание из-за оставления стольких ценностей. Я знаком показал, что сюда можно будет вернуться, когда выведем людей, и они явно вдохновились этой идеей. Валерон вздохнул, что у него пока еще недостаточная емкость внутреннего хранилища, иначе бы он не оставил такую ценность на поругание — даже если артельщики вернутся, то сугробня погрызут другие твари, мех попортят однозначно. Переживать об этом я не собирался, всё равно шкуру прилично повредили, когда убивали тварь, а кристаллы никуда не денутся, дождутся. Разве что внутренние органы тоже собрать не получится.