Намек был понятен: показать, что я не просто так заставляю гостей ждать, а спасаю людей в зоне. Видок у меня был красочный, одежда в крови и ошметках — самое то для нужного впечатления.
— Сейчас прямо и пойду, — вздохнул я. — Женщину с ребенком пристройте. Накормить и уложить где-то.
— Она?..
— Под клятву просится. Не передумает — возьму завтра. Идти ей некуда. В их деревне всех твари вынесли. Они с дочкой одни остались.
Маренин сразу крикнул кого-то, приказал разместить, я же пошел в гостиную. Как был — в одежде из зоны. Показать, что я весь в делах и времени у меня на гостей не так уж и много. Со священником я бы побеседовал, но точно не при Антошиной супруге. Нечего ей в наши дела совать нос.
Когда я вошел в гостиную, дамы и отец Василий мирно пили чай и о чем-то беседовали.
— Добрый вечер, — поздоровался я, отвлекая их от столь интересного занятия.
— Петр Аркадьевич, как вы? — обеспокоенно спросила Даньшина и быстро отправила на меня сканирующее заклинание. — Вижу только переутомление, повреждений нет. Остальных сейчас тоже проверю. Сегодня удалось кого-то вытащить?
Отправила она и несколько других заклинаний, после которых я почувствовал себя намного лучше и благодарно улыбнулся.
— Спасибо, Екатерина Прохоровнка. К сожалению, куда меньше, чем хотелось бы. В одной деревне — две семьи осталось, в другой только мать с маленькой дочкой. Последние ко мне попросились.
— Взяли? — спросил священник.
— Взял, — подтвердил я. — Им и без того досталось, чтобы выставить на улицу и забыть. К сожалению, я мало кому могу помочь, но приютить несколько человек в состоянии.
Наташа сразу подскочила.
— Прошу меня извинить, мне надо посмотреть, как устроили бедняжек.
— Не преуменьшайте свой вклад, Петр Аркадьевич. Если бы не вы, погибли бы все, кого вы вытащили из зоны, — сказал священник. — Хорошим делом занимаетесь, правильным. В отличие от полковника Рувинского. Я с ним сегодня тоже успел поговорить по поводу размещения людей, выведенных вами из зоны. И он мне заявил, что коли вы вывели, вы и должны заниматься ими дальше. Мол, это не его обязанность.
— Налоги он собирает, — презрительно бросила Даньшина. — Но ответственности ни за что нести не хочет.
Священник внимательно прислушивался ко всему, что мы говорили. Как мне показалось, в уме уже составляет отчет для начальства. Поэтому я решил добавить и от себя.
— Да. Мы вчера, когда вышли из зоны с людьми, к нам как раз армейский разъезд подъехал с вопросом о налоге.
— Негодяи! — возмутилась Даньшина. — Какие налоги, Пётр Аркадьевич? Вы что, в зону за добычей ходили?
— Я и предложил им собрать налоги лично с сугробня, оставленного полностью необобранным всего в минутах десяти от границы, если, разумеется, на лошадях двигаться. Почему-то даже не задумались, поехать или нет. Самое забавное, что Рувинский мне пообещал, что с моих людей налог брать не будет. Но военные в ответ на напоминание заявили, что не могут не брать налог с двух артелей, которыми они посчитали моих дружинников и помогавшую мне артель. Мол, одна артель освобождается от налога, вторая — нет.
— А ведь точно, это зона Вороновых. С чего Рувинский пытается собирать налог с княжеской семьи? Я с ученицей… Кстати, весьма талантливая девочка, это вы ее вместе со мной спасли, Петр Аркадьевич, и из семьи хорошей, имеющей влияние при дворе. Так вот, я с ней отправила пару писем в Святославск — как вы понимаете, не всё можно доверить почте. Но, похоже, придется опять искать курьера — кое-чего я не знала, но считаю необходимым донести до общественности.
Пусть пока наши уколы были незначительны, но они шли с разных сторон и постоянно, пробивая корпус величественного лайнера полковника Рувинского. Совсем скоро через пробоины затечет столько воды, что удержаться на плаву полковнику будет очень сложно. Затонет и без обнародования его планов по убиению меня, о которых я знать не могу и которые, увы, не имеют материальных подтверждений.
Глава 13
На физиономии Антошиной супруги временами появлялась забавная смесь удивления и брезгливости. С ее точки зрения, я сейчас выглядел весьма непрезентабельно, потому что, хочешь не хочешь, а ошметки тварей прилипали к одежде и в теплом помещении начинали вонять. Через какое-то время они распадутся до праха, но пока зрелище не самое приятное. И ароматы тоже своеобразные.
— Извините, я прямо из зоны, — сказал я, не чувствуя ни малейшего стыда. — Торопился выразить вам свое уважение. Я ненадолго вас оставлю, чтобы привести себя в порядок, и скоро вернусь.