— В следующий раз на твой день рождения закатим бал, — шепнул я Наташе.
— Уверен? Дом в Святославске под это дело не подойдет.
Я хотел было ответить, что у нас будет особняк в Камнеграде, но сообразил, что его еще восстанавливать, а гостей тоже где-то придется размещать, если они выразят желание приехать в разрушенное княжество. До нормального функционирования пройдут годы, а то и десятилетия. И восстанавливать придется долго, и люди будут опасаться возвращаться в места, куда однажды уже приходила зона.
— Тогда в послеследующий, если в следующий не получится. Но день рождения княгини должен быть значимым праздником. И со значимыми подарками. Что бы ты хотела получить?
Наташа долго думать не стала.
— Екатерина Прохоровна предлагает лечебницу устроить на территории поместья. Валерон с прошлого… места ее работы захватил вообще всё. Можно оборудовать по первому слову артефакторики.
Счастье Даньшиной было заметно хотя бы по тому, что временами, когда на нее, как ей казалось, никто не смотрел, она спускала Валерону под стол самые аппетитные кусочки. Я даже начал беспокоиться, как бы он не пережрал. Как тогда у Беляевых. У Валерона тормозов в вопросе вкусно поесть нет, надеюсь, хоть целительница об этом подумает. Она дама опытная. Должна понимать, что на Валерона ее методы исцеления не подействуют, если что.
— Нужно будет глянуть, что он там приволок… Что касается лечебницы, я не против, но не у нас. С нашими нынешними проблемами общедоступная лечебница — это большая дыра в безопасности, которую нам не закрыть.
— Тогда где ее ставить?
— Это срочно?
— Как сказать, — она вздохнула. — Екатерина Прохоровна говорит, что у меня неплохие способности, но их нужно оттачивать и навыки растить.
— То есть ты использовала сродство к Целительству? — удивился я. — А не рано?
— Не рано. Петь, ты со всеми этими делами во времени потерялся. Я уже давно использовала. И три навыка выучила. Их практиковать надо.
Я обнаружил, что это действительно так. В последнее время нам и поговорить толком не удается. Если я не в зоне, то отхожу от нее или спешно мастерю что-то важное. Времени не хватало, оно улетало сквозь пальцы. Подумать только, я мечтал о размеренной жизни, а получил такую, где нужно бежать изо всех сил, чтобы тебя не опередили. Потому как в моем случае это неминуемая смерть. И не только моя, но и доверившихся мне людей.
— Я не обижаюсь, — неправильно истолковала мое замешательство Наташа. — Я не нуждаюсь в том, чтобы мне постоянно подтирали сопли.
Фраза была явно не ее, а старшего Куликова, поэтому я сразу ответил:
— Я в этом даже не сомневаюсь. Я помню, какой я тебя встретил в зоне. Богиня войны, не меньше. Но важное ты мне всё равно могла бы рассказать.
— Не хотела отвлекать — я же вижу, насколько ты занят, — смутилась она то ли от моего сравнения, то ли оттого, что утаивание важной информации всплыло. — И потом, Петь, я хотела сначала хоть чего-нибудь добиться, чтобы было что показывать. Пока я почти ноль в целительстве. Но я тренируюсь.
Тем временем застольная беседа вовсю шла и без нашего участия. Стол был накрыт и в казарме для всех живущих в поместье, так что у них тоже будет праздник. Кроме тех, разумеется, кому выпало стоять на стреме. Митя всё не охватит. Нужно ему помощника сделать, пока с обычным двигателем. Всё равно к тому времени, как дело дойдет до лазерного резака, можно будет уже идти за огненным элементалем.
— Петр Аркадьевич, — позвал меня Евсиков, отвлекая от разговора с Наташей.
— Да, Осип Петрович?
— Банкир до вас добрался?
— Это который хотел, чтобы я в зону за деньгами из банка сходил? Добрался.
— Что за дикое желание? — удивился отец Василий. — Надеюсь, Петр Аркадьевич, вы ему отказали?
— Разумеется. Я не самоубийца. Мы с трудом вытащили людей. Но ради чужих жизней рисковать стоит, ради денег — нет.
— Золотые слова, Петр Аркадьевич, — согласился священник. — Жизнь священна, деньги всего лишь презренный металл. Так почему же вы и ваши люди, ходившие в зону, не появились у меня на молебне?
Захотелось треснуть себя по пустой голове. Как я мог упустить такую возможность и заодно дать такой козырь противникам?
— Каюсь, отче. Не привыкли мы еще к тому, что церковь у нас опять работает. Хотя я должен был подумать. Нет мне прощенья. Я даже не подумал о молебне, хотя перед возвращением в Святославск хотел получить у вас благословение.
Отец Василий укоризненно покачал головой и предложил провести молебен немедленно сразу для всех живущих в поместье, а пока собирают людей — меня выслушать, отпустить грехи и благословить. Но, разумеется, не в столовой, а в кабинете, куда мы удалились на время. Кабинет был Маренина, поскольку мебель от Рувинского я пока не рисковал легализовать.