— Вскрывать будем? — спросил Маренин.
Довольно неуверенно спросил.
— А что вам подсказывает ваша интуиция? — заинтересовался я.
Маренин помедлил, но ответил честно:
— Держаться от этого контейнера подальше.
— Моя тоже орет, что вскрывать нельзя. Прошлый такой я обнаружил на месте группы, которая собиралась разрушать восстановленный артефакт. Поэтому мне интересно, где именно его обнаружил Валерон.
Интерес мой удовлетворился, как только помощник вернулся. Вид он имел несколько смущенный — наверное, благодарность Даньшиной оказалась чрезмерной для его хрупкой демонской психики.
— Валерон, можешь приблизительно сказать, из какого банка этот контейнер?
Валерон задумался, потом внимательно обнюхал контейнер и ответил:
— Понятия не имею, Петь. Я торопился, греб всё подряд. Собирал примерно в одно место. Вроде из столицы, но не уверен. А ведь у нас второй такой, да? Первый из Резенского выпал. Из него вообще ничего приличного не выпало. Только лыжами разжились тогда. Всякая дрянь из этих скверников падает.
Он сморщил нос, выказывая полное отвращение к добыче ништяков из таких неподходящих кандидатур.
— А инструкции из них не падают? — без особой надежды спросил я. — Хотелось бы понять, что это и чем нам грозит.
— Как только обнаружу, сразу тебе передам, — оскорбленно тявкнул Валерон. — Может, еще найдем среди этой кучи бумаг.
— Может, и найдем, — согласился я, — но сначала досмотрим артефакты и контейнеры.
Ничего интересного там не нашлось, разве что в контейнерах — редкие ингредиенты, но и то, нынче я их и сам насобирать мог. Не прямо сейчас, а чуть погодя.
За разбор документов мы засели уже после обеда. И честно говоря, безо всякого желания — уж слишком много их было, возможно не на один день. Хотя информацию с них получали интересную — там же не только договора и расписки были, но и куча компромата на крупные персоны княжества. Я подозревал, что компромат этот теперь не столь интересен, поскольку те, на кого он собирался, остались в зоне. Но проверить надо — вдруг кто выжил, а у нас уже есть рычаги давления на них. Попалось интересное досье на купеческую семейку, но тоже из этого княжества.
Короче говоря, разбирать документы неожиданно оказалось занимательно, часть Маренин сразу пригребал к себе, для планируемого ведомства по разведке, остальное сортировалось на то, что точно не понадобится, и то, что еще нужно будет проверить.
До вечера мы не справились, пришлось отложить на следующее утро, потому что долго засиживаться срочной необходимости не было, а на ночь планы у меня были куда увлекательнее. Оскорбленный Валерон заявил, что он пойдет ночевать к Милке — мол, только та его понимает и никуда не гонит.
На мой взгляд, у него была прекрасная альтернатива в лице Даньшиной — та на совместных приемах пищи выглядела непривычно счастливой и расслабленной. А когда мой помощник случайно попадал ей под руку, уйти непоглаженным у него не было ни малейшего шанса. Спрашивать, что ее связывало с князем Вороновым, я всё же не стал, потому что, на мой взгляд, это было вторжением в личную жизнь, а пользы для меня от ответа на этот вопрос не было.
Когда мы перебрали всё притащенное Валероном, выяснилось, что ничего более подозрительного, чем загадочный контейнер, не нашлось. Так что дело было либо в нем, либо в бумагах, окончательную ценность которых нужно было еще выяснять, сразу отбросив те, что касались погибших в зоне и не могли быть распространены на их родственников.
После чего я занялся изготовлением механических пауков. Делал я сразу двоих, хотя активировать собирался по очереди. Будет задел для Митиного подразделения. Поскольку в этот раз у меня были все материалы и все средства для обработки, выходили пауки четко по схеме и были они без каких-то видимых особенностей, совершенно унифицированные. Я даже задумался над тем, что придется им порядковые номера прямо на корпусе рисовать, иначе различать их будет только Митя.
Идея меня настолько захватила, что я решил заранее сделать трафареты — унифицировать так унифицировать, пусть на всех будут красивые одинаковые циферки. Делать я решил сразу на все цифры и вычерчивал уже цифру четыре, когда пришел дружинник с сообщением, что ко мне визитер.
— Князь Симуков, Вячеслав Львович.
— Это кто еще такой? — удивился я. — И чего ему надо?
— Не могу знать, Петр Аркадьевич. Он представился, но причину визита не назвал. Его проводили в гостиную.