Все потухло. Я боролся с застрявшим оружием, когда в полной темноте раздался незнакомый голос:
— Ну-ка, иди сюда, котик.
Тут же загорелся еще один магический светильник, и я зажмурился. Глаза видели только свет, и если и было в этом свете что-то, то я не мог разобрать ничего из-за слез, текущих из них. Когда в комнату неожиданно шагнули еще два копьеносца, я отшатнулся. Копье осталось в теле скелле, и я не мог его достать, но, впрочем, это и не понадобилось. Копьеносцы рухнули на колени и опустили головы. Из темноты угла на свет вышла моя спутница.
— Зажги лампу! — приказала она, и я дернулся.
Но меня опередил один из воинов. Он нагнулся, поднял лампу, которая лежала рядом на полу, и, засветив ее, поднял над головой.
— Поставь на стол!
На этот раз я уже не шевелился. Сделав шаг назад, неожиданно опустился на корточки, привалившись к стене, и выдохнул.
Мне казалось, что заселялись мы в довольно просторную комнату. Теперь же я как будто очутился в крохотном грязном чулане, забитом старыми мешками и наполненном людьми. Рядом со мной в луже крови лежала женщина с толстым древком, нелепо торчавшим наискось вверх из ее спины, как мачта севшего на мель парусника. За ней дымилось тело второй скелле, и одежда на ней почему-то выглядела совершенно целой, чего нельзя было сказать о теле. Со стороны двери мои ноги ограждала еще одна лужа крови — того мужчины, которого, по-видимому, я убил ударом шлема. Стол стоял нетронутый. Я даже видел мои стекляшки, так и оставшиеся лежать на нем. Вместо кровати, на которой спала моя спутница, лежало нечто темное, что я не мог разобрать, что-то похожее на кучу свежего асфальта, и при этом также дымилось. Стены были покрыты звездчатыми подпалинами, как если бы по ним лупили из фантастического бластера. Забыл упомянуть — они тоже дымились. Надо сказать, что дым заволакивал всю комнату, как если бы я провел ночь, играя в преферанс с курящими друзьями. С другой стороны стола стояла моя скелле. Маленькая хрупкая девушка, похоже, только что вылезла из преисподней. Мятая перекошенная одежда. Торчащие во все стороны патлы черных волос, полных щепок от взорванной двери, и бешеная, сумасшедшая злоба в глазах. Черты лица кривились, как будто кто-то пытался вырваться из нее. Она посмотрела на меня и, кажется, взяла себя в руки. Во всяком случае, ее лицо замерзло, словно покрылось коркой льда. Лучше бы мы играли в преферанс! Боже, как же все это воняло!
— Позови хозяина! — воины дернулись, но тот, который был ближе к двери, опередил первого и пулей выскочил в коридор. Оставшийся, похоже, перепугался не на шутку. Мне показалось, что он закрыл глаза.
Хозяин появился так быстро, как если бы стоял наготове за дверью. Он был бледен и напуган.
— Нам нужна новая комната и мойка, — уже устало приказала скелле.
Хозяин исчез, тут же вернулся и залепетал, испугавшись собственной глупости:
— Прошу Вас! Пройдемте!
Меня трясло, болели голова и глаза, мутило от запахов, и при этом было стыдно и больно за то, что я сделал. Нет! Мне было не жалко скелле совсем! Но зачем я убил воина, который только заглянул в комнату?! Сквозь туман в голове я понимал, что это бред и надо просто подождать, пока мозги встанут на место, но прямо сейчас хотелось плакать!