Это моя цель! Я быстро зашагал навстречу смерти. Один из нападавших увидел меня, вскрикнул:
— Вот он!
Скелле распрямилась, повернулась ко мне. В свете лампы я видел ее лицо — надменное, презрительное, безразличное. Наверное, с таким лицом я сам рассматриваю таракана, когда тот отважно перебегает мне дорогу. В следующую секунду я нажал на спусковой крючок.
Двор высветился как при разряде молнии, черные тени протянулись от сопровождающих скелле во все стороны, загудела дуга на груди женщины. Бандит рядом вскрикнул и уронил фонарь. Я, уже осознав, что победил, повернулся к нему. Ее сопровождали четверо. Когда зашипел шокер, они, не ожидавшие ничего подобного, банально ослепли, и я спокойно, как заправский мясник, зажарил всех.
Стволы откинулись, и рухнула тьма. «Надо щиток поставить или очки надевать», — первая мысль, которая пришла мне в голову. В следующее мгновение запах жареного мяса ударил в ноздри, и я решил, что побуду еще немного слепым — так будет лучше!
Глава 24
Уже не первый год я в этом мире, а, как выяснилось, ничего по-прежнему о нем не знаю. Аристократы здесь не просто граждане, которые имеют право голоса. Аристократы здесь, как на моей родной Земле в далеком прошлом, владеют своим доменом. Когда-то давно они были местными владетелями, вроде наших герцогов, графов, князей и прочих. Сейчас от этого прошлого почти ничего не осталось. Но именно почти. Дом или усадьба любого аристократа — его государственная собственность. На территории усадьбы не действуют законы монархии, здесь действуют законы благородного владельца. То, что произошло минувшей ночью, было актом войны. И если с нашей стороны считалось, что участником этой битвы выступал хозяин дома, то вот с другой никто не явился. Нет, трупы остались на месте. Но никто не явился за ними, никто не объявил своих прав или претензий. Никто, можно было так сказать, не объявил войну.
Ночь прошла в хлопотах. Сурдар в конце концов уснул, лежа на животе, обмазанный чем-то, по словам Саэтех, очень целительным. Трупы я по одному перетащил в пустой сарай. Рано утром Саэтех куда-то исчезла, а с рассветом пара деловых парней уже ставила нам новые ворота. Они же сообщили мне все особенности местной политики. Сохраняющееся возбуждение не давало спать, и я занялся насущной проблемой.
Те же плотники, которые чинили ворота, через пару часов принесли заказанный мной и оплаченный большущий ящик, обитый снаружи чем-то волокнистым, похожим на войлок, только мягче и белого цвета. Ящик был водружен на тележку, которую, поторговавшись, я также купил. Затащив ящик в сарай, я занялся трупами. Все было не так ужасно, как это казалось в темноте. Конечно, они получили обширные ожоги, но погибли, по-видимому, от разряда тока. Через некоторое время я уложил тела в ящик и стал устанавливать мой соляной нагреватель-охладитель, собранный за время отсутствия плотников. Больше всего я провозился с вертушкой, которая прекрасно вращалась сквозняком в дымоходе, но от которой еще надо было передать момент на кристалл. Суета и спешка были плохими подручными, но через некоторое время, когда в сарай заглянула Саэтех, все было закончено.
Она подозрительно оглядела мою конструкцию и ткнула пальцем в ящик.
— Там?
— Ну да. Остывают.
— В смысле?
— Ну, это что-то вроде холодильника.
— А почему тогда здесь так жарко?
— Так тепло же надо куда-то девать. Ты дверь сюда не закрывай. Мне надо, чтобы сквозняк в трубе был, — я показал рукой на вертушку, исправно трещащую в трубе.
Она наклонилась, рассматривая чудо инженерной мысли. Потом попросила: