— Времени у нас до утра. Утром он должен открыто и не таясь уехать из дома. На пирсе сядет на почтовик и направится в Варсонил. На причале в городе он найдет объявление о работе в провале — вот такое, снимет его. Соберет еще пару объявлений. Доберется до гостевого двора — я его ему опишу. Переночевав, на следующее утро объявит, что пошел искать работу, и отправится по адресу, который в объявлении. Перед этим зайдет в пару других мест для вида. В доме по адресу пройдет во двор и будет делать все, что ему скажет человек в красной косынке. Дальше — не его забота, — Сам, перечисляя мои действия, обращался к Ане, показывая, что недоволен ее решением и теперь она отвечает за меня.
— Они знают, что он придет послезавтра?
— Они будут ждать его десять дней.
— Э-э, прошу прощения, а если, войдя во двор, я не увижу человека в красной косынке? Кого мне искать тогда? — решил я поучаствовать в обсуждении плана, который, похоже, уже был не только разработан, но и подготовлен.
— Зайдешь еще раз позже, — снизошел до прямого обращения ко мне хозяин дома.
— Жалко. Я так хотел увидеть провал.
Отец и дочь уставились на меня одинаковым остекленевшим взглядом, ничего не сказали и продолжили:
— Ты должна уехать сейчас же. Приедешь завтра на вечерней барже и так, чтобы все тебя видели, — продолжил Сам.
— У меня дела внизу. Будет лучше, если я займусь ими. Остается вопрос — зачем он сюда приезжал?
— За деньгами, зачем еще? Скажем, хотел шантажировать. Хозяев дома не было, он напросился дождаться. Как только я приехал, сразу же выгнал. Я его не знаю и до того никогда не видел. Ты меня о нем не предупреждала.
— Могут опросить людей на реке. Те покажут, что адрес им сообщили мои люди, — задумчиво предположила Ана.
— Ну, скажем, у тебя не было времени им заниматься. Ты приготовила ловушку — дала ему адрес и пообещала денег. Но ловушка не сработала, так как ты не смогла предупредить меня. А я бродягу просто прогнал.
Ана внимательно посмотрела на меня.
— Надо бы ему вернуть тряпье, в котором он был, и пусть снимет все цвета дома.
Тут я не вытерпел:
— Чего это? Я что, не способен купить себе одежду? Я на барже достаточно заработал как видящий. А бирки с одежды я и сам сниму.
Они синхронно вздохнули и, переглянувшись, рассмеялись.
Глава 29
Причал, куда подходила почтовая баржа в Варсониле, производил впечатление своей капитальностью — выложенная камнем высокая причальная стенка и тянущаяся вдоль берега мощеная дорога с такими же капитальными лестницами, поднимающимися от набережной к городу. Наверху рядом со смотровыми площадками раскинулась широкая площадь, заполненная повозками и народом. День был пасмурный, и моросил мелкий дождик, но озабоченные спешащие горожане, похоже, не обращали на это внимания. От площади отходили веером три большие самые настоящие улицы, и я, помня полученные инструкции, уверенно направился к крайней слева. Обилие народа не оставляло возможности оглядеться, и паранойя, намеренно поселенная во мне Самом, начала беспокойно ворочаться. Подходя к причалу, я воспользовался своими возможностями и оглядел набережную через так называемую подзорную трубу. К сожалению, та надежно работала на дальности не более пятидесяти метров, но, по крайней мере, на этом расстоянии я людей с даром не обнаружил. Теперь труба болталась в тубусе, подвешенном через плечо. Мой шокер покоился в заплечном мешке, так что при необходимости я надеялся, что смогу быстро извлечь его. Несмотря на нестандартные черты лица, никто не обращал на меня внимания. Горожане были деловиты и сосредоточены, чем очень напомнили мне родных москвичей. Первым правилом для того, кто хочет стать невидимкой в такой толпе, является необходимость уверенно и быстро двигаться в известном тебе направлении, не обращая внимания на окружающих. Лучший способ привлечь к себе внимание — остановиться посреди бегущих людей и озадаченно озираться в поисках чего бы то ни было. Мои московские привычки вдруг ожили, радостно воодушевленные знакомой толкучкой, и я, не глядя, устремился вдоль незнакомой улицы. В отличие от всего, что я здесь до того видел, в этом городе были отчетливо выраженные, хотя и извилистые, улицы. Видимо, плотное движение людей и повозок диктовало свои правила строителям. Я даже обнаружил дома, стоявшие вплотную друг к другу. Река и причалы служили в этом мире аналогом железных дорог на Земле, а набережная была аналогом железнодорожного вокзала. Чем дальше я уходил от реки, тем свободней становилась улица, тем меньше людей неслось вдоль нее по своим делам. Настал момент, когда я смог наконец остановиться и оглядеться.