Владлен, местный олигарх, явился в первый же день моего назначения. Говорил красиво, улыбался, а между строк дал понять: не лезь, и мы с тобой договоримся. Вчера он повторил это предложение — закрыть глаза на сброс отходов. Дескать, утилизация дорогая, проще заплатить штраф. Но я договоров на таких условиях не заключаю. Тем более, когда деньги у этого деятеля водятся немерено, а чуть ужаться в тратах он не хочет.
— Поворачивай, кому говорю! — повторил я.
Телефон задрожал ещё сильнее, Леня фоном беспокойно захрюкал, как настоящий хряк. Но мои приказы не обсуждаются. Камера нехотя двинулась в сторону, и я увидел снежную гряду, поднявшуюся примерно на метр.
— Ну-ка, Лень, вон к той возвышенности подойди. Да, к той, что колбаской лежит.
— Не вижу… А-а, вы про это! Сугроб, Максим Игоревич! Видать, снегом тут всё… припорошило.
— Подойди, говорю, — я стукнул кулаком по столу.
Получилось не так эффектно, как если бы вживую, но Хряк понял намёк. Нехотя двинулся к гряде и неуверенно начал разгребать снег. Ну как разгребать — лениво теребить снежную корку, изображая деятельность. Пока я снова не прикрикнул. Под сугробом блеснула ржавчина. Труба. Та самая труба. Владлен, конечно, постарался: рабочие отрезали выходную часть и присыпали всё снегом. Но вот убрать стык старого металла с берегом времени не хватило. Отходы пока не сливали, потому что знали, что я проверю, а после бы опять взялись за свое.
— Это что? Голиков! я тебя спрашиваю, документоид ты канцелярский.
— Максим Игоревич, это недоразумение! Я найду прораба и спрошу, как так получилось!
— Леня, заявление по собственному — мне на стол. Всё.
— Максим…
— Если через два дня я приеду, а труба будет там же — пеняй на себя. Одним увольнением не отделаешься.
Я отключил связь. Дебилы, блин, сказочные. Сделают всё, чтобы ничего не делать. Только вот я им эту халяву закончу.
Я прекрасно понимал, что лёгкой прогулки не будет. Ещё при назначении ожидал, что разбор полётов окажется интересным. Теперь осталось понять глубину разложения местного кабинета министров. Потому что рыба гниёт с головы, а здесь, похоже, давно уже не рыба, а разложившийся крокодил.
Вчера я попросил министров отчитаться за работу при прежнем губернаторе, а сегодня обзванивал их по видео. Очередь дошла до министра по физической культуре и спорту.
— В регионе открыты два десятка футбольных полей, три десятка спортивных площадок! — бодро начал министр, включая демонстрацию экрана. Фотоотчёт засиял на дисплее: счастливые дети, современные поля, радостные тренеры. Красота!
Я мельком пробежался по снимкам и завис. Что-то тут было не так. Один кадр: улыбающийся футболист с мячом, показывает большой палец. Второй: гимнаст на брусьях. Я бросил взгляд на сумму с семью нулями, выделенную на проекты, и глубоко вдохнул.
— Все объекты сданы в срок, приняты мною лично! — гордо заключил министр.
Я чуть склонил голову.
— Олег Александрович, пролистай-ка пару кадров назад.
Министр щёлкнул мышкой.
— Вот это, — я кивнул. — Кто на снимке?
— Э-э… ученик 11 «Б» класса, 5-й школы… Спортсмен, отличник! — начал заикаться министр.
— Хорошо. А теперь пару кадров вперёд.
— Ну… какой-то иностранный студент из Африки…
Министр спорта мгновенно свернул презентацию, и на экране появилось его загорелое лицо. В нашу лютую зиму такой загар можно получить только на Мальдивах или Канарах. У меня перехватило дыхание — от смеха или злости, сам не понял.
— Олежка, ты идиот, или прикидываешься? — вздохнул я.
— С чего вы взяли, Максим Игоревич?
— Значит, точно идиот.
— Почему⁈
Я ткнул пальцем в экран:
— Потому что на первом фото Криштиану Роналду. А на втором — Усейн, мать его, Болт!
Министр моргнул.
— Какой Болт?..
— Анкерный, Олег! Ты хоть бы водяные знаки замазал!
Действительно, на снимках красовались логотипы фотостока. Этот талантливый физкультурник просто скачал из интернета картинки футбольных полей и выдавал их за реальные проекты.
Я выдохнул. На что они вообще рассчитывали? Что я тут на пару дней? На недельку? Лицо министра вытянулось, но он всё ещё изображал невинное недоразумение.
— Олег, знаешь, что такое канцелярская гниль? Это когда бюджет освоен, а результата ноль. Вот ты сейчас живой её пример.
Министр попытался блеять что-то про «исправим», но я уже устал.
— Короче… Заявление мне на стол. А подпишу его или нет — зависит от твоей прыти, которую ты проявишь для исправления ситуации.
Конечно, оставлять в аппарате я его не собирался, но пусть подсуетиться напоследок, побегает. Хотел еще его отчихвостить, но связь прервалась. Повезло ему…