Цифры в отчётах по концертам не то что не сходились — они плясали, как пьяная теща на сельской свадьбе. Где-то гонорары липовые, где-то расходы на аппаратуру задним числом, где-то в отчётах значились концерты, которых вообще не было. Я делал пометки на полях, красной ручкой, как в старой бухгалтерской тетради, и всё больше понимал — здесь не просто воруют, здесь воруют со вкусом.
Суммы не заоблачные — тут не Москва, не область, тут всё скромно, по-деревенски. Пару тысяч на аппаратуру, ещё тысячу на транспортные расходы, десятку на «организацию гастролей» — всё по чуть-чуть, но в карманах оседает.
Я откинулся на спинку скрипучего кресла, посмотрел на потолок. Ну, теперь понятно, откуда у нашего Рубанова чёрный внедорожник, который он каждое утро ставит у бокового входа, чтобы народ не видел. И понятно, почему он меня так активно пытается слить. Я же не просто ему мешаю, я ему прямо по кормушке топчу. Он думал взять юнца из соседнего отдела и поставить рулить культурой, чтобы потом на него все списать. Но не вышло. Юнец показал зубы, потому что вовсе не юнец, а теперь его надо слить. Но сливалка еще не выросла.
Мобильник на столе пиликнул коротким сигналом — старый добрый Nokia 3310, который я нашёл в ящике стола. В телефоне был всего один номер — «Семёныч». Я ещё вчера забил его, предчувствуя, что дед мне пригодится.
— Максим? — голос у Семёныча звучал, как старая шлифмашинка — чуть хрипит, но работает. — Всё готово. Через час семнадцать минут придут из жэка обрубать им свет! Доклад окончен.
Управдом отключился, звонил он со стационарного. Я бросил телефон на стол и посмотрел напоследок на растущую стопку папок. Отсюда тянулась ниточка не только к липовым концертам. Тут была целая схема — подставные подрядчики, левые сметы, фальшивые акты приёмки. И каждую такую бумажку подписывал один и тот же человек — Рубанов. Тут не только документация по культуре, тут по все сферы приплетены.
Я ещё раз медленно провёл пальцем по последнему акту, где значилось: «Концерт артиста в рамках программы „Культура в каждый дом“. Гонорар — 120 тысяч рублей».
И рядом липкое фото нашего «Кая Метова», который приехал за три тысячи и обед.
— Ну, Рубанов, — сказал я вслух. — Ты мне ещё песни попоёшь.
А пока самое время разобраться с панками. Я прихватил с собой часть документов из ящика, чтобы разобраться уже дома.
ЖЭК находился в паре кварталах и представлял собой памятник эпохе, когда СССР уже не было, а совок ещё держал за горло. Массивная железная дверь, облезшая до металла. Рядом на клумбе, где кто-то пытался сажать цветы, оказалась припаркована «Нива» цвета мокрого песка, с потёками боках. На крыше приваренный багажник, а на нём кусок старой чугунной батареи.
Семёныч курил у входа, прикрывая папиросу ладонью, как под миномётным огнём. Увидел меня, кивнул — мол, заходи.
— Где электрик? — спросил я сразу.
Семёныч вздохнул, затоптал бычок в талом снегу.
— Там он… в кондиции, — голосом похоронного бюро сообщил он. — Сам увидишь.
В дверях ЖЭК встречал нас расстеленной половой тряпкой на пороге, которая уже видела развал Союза и переход на расчёт в условных единицах. В коридоре ютилась гора ржавых труб и батарей, сложенная как в музее. Кабинка с диспетчером закрыта, на нём кто-то прилепил жвачкой старую визитку: «Кредит за час. Без залога».
Семёныч повёл меня в подсобку.
— Полюбуйся на героя, — сказал он с такой интонацией, будто представлял меня гостям на свадьбе.
В углу валялся электрик — пузатый, с красной рожей. Футболка с логотипом «Славинвестбанк», на пузе пятно то ли от борща, то ли от масла. На газете перед ним гранёный стакан с мутным пойлом, рядом смятая пачка «Примы».
— Это ваш специалист прилег? — уточнил я.
— Самый лучший, — с тяжёлым сарказмом подтвердил Семёныч.
Я пару раз хлопнул электрика по щекам — ноль реакции. Набрал воды из чайника и выплеснул в лицо.
Электрик вздрогнул, захрипел, приоткрыл один глаз, потом второй.
— Чё за нах?.. — просипел он, обиженно на меня вылупившись.
— Поднимайся, Штирлиц. Тебе на Капустную 17 пора. Свет отрубить нерадивым жильцам. Панкам. Помнишь таких? — я держал его за шкирку, чтобы туша не сползла вниз по стулу.
— Не, я к ним не пойду! Они ж меня в прошлый раз чуть на барабан не натянули! — запротестовал электрик.
— Спокойно, — голос я сделал мягким, почти дружеским. — Теперь ты не один. Семёныч и я с тобой. Мы тебя в обиду не дадим.
— Это точно, — добавил Семёныч, сдвигая брови. — Если что, их самих на барабан натянем. Я на фронте и не таких ломал.