Натан Леонидович сошел со сцены и подрулил ко мне.
— Пожалуйста, Максим, это моя личная просьба, — сказал он. — Сделай как надо! Ух!
Он сжал пафосно сжал кулак и прислонил его к своей груди.
— Натан Леонидович, там из области приехали! — позвали главу администрации.
— Бегу, уже бегу! — он бросился к выходу, благодарно зыркнув на меня напоследок. — Максим, готовность пять минут, высокое начальство приехало! Ты хотел на гитаре сыграть? Вот тебе, пожалуйста — пользуйся шансом!
— Гитаре? — я почувствовал, как внутри неприятно ёкнуло. — Да у меня медведь на ухо наступил! Даже два…
— Э-э… — замялся глава. — Ну, значит, что-то другое придумай! Главное — не облажайся! Областное начальство будет проверять, как у нас с тут культурой, это самое. Им же лишь бы повод найти, что финансирование нам не нужно.
Ладно, разберёмся, и не из таких ситуаций приходилось выходить. Сложность только в том, что я на гитаре уже не умел играть. Забыл всё напрочь.
Что же, несколько минут у меня есть, воспользуюсь ими по полной программе. Подчас можно и за сутки ничего не успеть, а порой ситуация становится с ног на головы в считанные секунды.
Я быстро оглядел зал. Бабки на первых рядах переговаривались, мужики скучающе зевали, кто-то потягивал из карманной фляжки, пуская ее по кругу, эликсир настроения — пойло, после которого вид становился улыбчивее, нос розовее, а бабульки моложе.
— Артисты у нас имеются, Раиса Петровна? — я повернулся к инициативной бабуле, успев подслушать ее имя.
Та задумалась, оглядела ряды.
— Ну, у нас Люба стихи задушевно читает, собственного сочинения. Но, сам понимаешь, после Кузьмича — не то. Его баян не переплюнуть рифмами стихосложений. Тут что-то глобальнее нать. А ещё Ванька Костомаров на балалайке играет, но он, гад, с похмелья сегодня, не пришел, да и репертуар у него, это… не для сцены. Срамоту курвец брякает. Тьфу!..
— Какую срамоту? — не терял я надежды припрячь балалаечника.
— «Сектор Газа». Группа, говорят, такая матершинная есть. Вот…
М-да, «Сектор Газа» под балалаечный аккомпанемент — не наш вариант для концертной программы..
В этот момент кто-то потянул меня за рукав. Я обернулся. Передо мной стоял парнишка лет пятнадцати, худой, с торчащими ушами и ясными глазами.
— Дядь Максим, а можно я?
— Можно что? — я попытался припомнить паренька, да не получилось.
— Я, это… на аккордеоне играю, — он расплылся в улыбке.
— Чего исполнишь?
Парнишка засмущался, поковырял носком пол.
— Так у меня «Подмосковные вечера» неплохо выходят… вы ж в прошлый раз хвалили!
— Пойдёт! — я хлопнул его по плечу. — Иди грей пальцы, или что там ты перед выступлением делаешь, через пять минут выходишь!
Я перевёл дух. Ну, хоть что-то. Парнишка, правда, не ветеран, но наверняка внук какого-то ветерана. Так что тут зависит от того, под каким соусом его выступление подать.
Дальше Раиса Петровна подвела ко мне нескольких ветеранов, уже вызвавшихся выступить на концерте.
— Вот, Максим, Люба стихи почитает, Алла частушки споет, а Иван Сергеевич готов рассказать про войну!
Старики смотрели на меня с надеждой и улыбались.
— Чудненько, готовьтесь! Вы, Люба, пойдёте сразу после аккордеона, потом вы, Алла, а вы, Иван Сергеевич, перед гитарой свою историю расскажете.
Оставалась гитара. Чёртова гитара.
Я прошёл в комнату за сценой, в надежде, что вдохновение снизойдёт само. В углу валялась старая дежурная гитара, вся в наклейках и с облезшим лаком. Я взял её в руки, попробовал настроить — инструмент был древний, но звук какой-никакой давал.
В голове пробежали воспоминания. Ну, умел я бренчать, в юности, у костра. Но вот чтобы выйти на сцену и отыграть…
И тут меня осенило. Если не получается ни хрена, надо принимать нестандартные решения.
— Раиса Петровна, значит так, мы закроем концерт массовым пением! — заявил я.
Та нахмурилась.
— Это как?
— Я беру гитару, выхожу на сцену и начинаю что-то простое. А потом весь зал подхватывает. «Катюшу» знают?
— Да у нас бабки ещё и хором могут!
— Вот и отлично! Будьте так добры, переговорите!
Как раз в этот момент в зал вернулся Натан Леонидович, за ним зашло то самое высокое начальство из областной администрации. Наш глава проводил их до мест в первом ряду. По пути Натан Леонидович покосился на меня, я поднял большой палец, успокаивая главу.