Теперь читатель достаточно знает моего отца, чтобы угадать, что ему нравилось, а что нет. Я дополню список перечислением нескольких вещей, которые Ренуар считал «богатыми»: фаросский мрамор, «розовый и без признака меловатости»; жженую кость; бургундские или римские черепицы, обросшие мхом; кожу здоровой женщины или ребенка; предметы из золота; серый хлеб; мясо, поджаренное на дровах или древесном угле; свежие сардины; тротуары, вымощенные плитами; улицы, выложенные слегка синеющим песчаником; золу в камине; вылинявшую одежду рабочих, многократно стиранную и заплатанную, и т. д.
— Я склонен верить Ренуару, дорогая моя, — сказал я. — Не думаю, что мы прожили жизнь в бедности, хотя нам вечно не хватало денег на самые обычные вещи. У нас были свои перечни, свои представления о богатстве — были и есть: наше счастье!
И уснули все.
И снились всем сны.
А над нашими снами, над пространствами весей, дорог, лесов, разрухи, любимых гнезд, путей сообщения, катящих привычно воды свои в загадочных границах берегов рек летела раскрашенная балаганная лошадь, бликовали анилины и самоварное золото лошадиной гривы в лучах луны.
Утром встал я ни свет ни заря, тихо-тихо затопил печь, чтобы было тепло, снова лег спать. В окне цвела сирень. Засыпая, подумал: не скажу Нине про Тамилу. Не сегодня. Но и не завтра. Может, вообще никогда.
Дионисий Онисифоров и Доротея Капитолийская
Денис чистил канаву на улице, собирал землю со дна, носил в ведре в дедову компостную кучу, сквозь редкий низкий заборчик видна была ему Капля, занятая шитьем.
— Куклу шьешь?
— Не то чтобы куклу, — отвечала она. — Вольта шью для колдовства.
— Иди ты, — сказал он и ушел с полным ведром.
— Что за вольт? — спросил он, возвращаясь с ведром пустым.
— Гаитянское колдовство вуду. Сшить куклу по инструкции, зашить в нее какую-нибудь деталь твоего врага: пуговицу, прядь волос, ноготь, а потом тыкать в куклу иголки: в сердце, в печень, куда ни попадя.
— И что будет?
— И враг помрет.
— В киллера играешь? — спросил он, уходя.
— А что за враг? — спросил он, возвращаясь.
— Один мафиозный интриган. Людей убивает, ворует миллионы, мелкие страны стравливает до малых войн, враньем стравливает большие.
— И ты решила мир спасти?
— Ну.
— Нет слов, — сказал он, наполняя ведро весенней донной грязью со дна канавы.
Из ворота рубашки его выбился крестик на гайтане, блеснул на солнце.
— Ты крещеный? — спросила Капля.
— Да.
— И в Бога веришь?
— Да.
— И в церковь ходишь?
— Да.
Тут он ушел, вернулся и спросил ее:
— Капля — это прозвище?
— Уменьшительное имя, — отвечала она, приосанившись. — Меня зовут Капитолина.
— А фамилия?
— Дорофеева.
— Надо же! Доротея Капитолийская! Ты должна держаться чинно, ходить прямо и жить величественно, а не играться в туземное колдовство.