— Теперь ты свою фамилию скажи.
— Такая же, как у дедушки, Онисифоров.
— У него имя как фамилия! И имя-то древнее, я его раньше не слыхала.
— В роду, должно быть, много веков назад имя повторялось, отсюда и фамилия пошла.
— Ты, значит, Денис Онисифоров. Тебя зовут как героя 1812 года.
— Это я в паспорте Денис. А в крещении я Дионисий. Не герой двенадцатого года, а великий художник.
— Художника не знаю.
— Мастер Дионисий, автор древних церковных фресок. Как Андрей Рублев.
— Рублева папа любит.
— Мой папа говорит: с таким именем надо держать ухо востро и жить достойно.
— А мама что говорит?
— А мама говорит: вы, Онисифоровы, хоть и на все руки мастера, за вами нужен глаз да глаз. А то вы в ванной из подручных средств атомный котел сварганите вместо бойлера.
— Вроде Хогбенов! — вскричала Капля в восторге.
— О Хогбенах не слыхал, — сказал он и ушел с ведром.
— Я тебе расскажу! — воскликнула Капля. — Это фантастические рассказы Каттнера про одну деревенскую семейку!
— Семейку знаю только Адамс.
— Хогбены круче.
Денис опять ушел с ведром, а вернувшись, осведомился:
— Ты знаешь, что такое презумпция невиновности?
— Пока суд не доказал, преступник не виновен.
— Вот пока суд не доказал, все твои догадки, доказательства и прозрения насчет твоего монстра недействительны. А если ты его колдовством угробишь, это будет такое же бандитское мочилово, как у него.
— Когда рыцарь убивает дракона, — вскричала Капля, — у дракона нет никакой презумпции невиновности!
— Тебе до рыцаря семь верст до небес, — сказал Денис. — Пойду дедов бредень чинить.
— Что такое бредень?
— Рыболовная снасть.
Через минуту он ненадолго вернулся, чтобы произнести:
— Ты приостановись в колдовство-то забредать, а то по следующей инструкции с благородной целью нашему черному петуху башку колуном оттяпаешь.
И ушел чинить бредень.
А Капля убежала в избу, начала там шуровать.
— Домодедов, ты не видел мою коробочку из-под монпансье?
— Нет, не видел, — нагло соврал я. — Конфетку хочешь?
— У меня в ней фигурка Начальника Всего краденая лежит.
— Всегда следи за краденым.
— Она исчезла.
— Слушай, — предположил я, — мы намедни банки консервные пустые собирали, чтобы на джипе мусор в город вести; может, ее случайно прихватили.
— Что же я теперь в свою куклу зашью?
Вопрос ее остался без ответа.
Денис чинил дедовы ходики с кукушкой, Капля пересказывала ему истории о Хогбенах.
Наконец кукушка закуковала.
— Ты прямо часовщик.
— В приборостроении хочу работать. Например, в оптической лаборатории, делать пробные образцы новейших разработок. Папа говори: из меня толк выйдет.
— А мама что говорит?
— Она говорит: толк выйдет, бестолочь останется.
— Ты бы собрал из старых неработающих чердачных не боящийся помех приемник, мы бы слушали. Мы ведь не знаем, что происходит в мире.
— Тебе это летом к чему?
— А вдруг что-то в мире стряслось?
— Ежели что, отец за мной приедет. И вас вывезет.
— Дорогу, например, паводком размоет.
— Если надо, он вертолет найдет, эмчээсовский, пожарный, прилетит, это ведь мой отец. Дыши ровнее. Какие хорошие рассказы фантастические ты рассказала. Надо тебя в леонтьевскую баньку сводить.
— А что там?
— Увидишь.
— Так пошли.
— Нет, лучше не к ночи, туземцы сниться будут. Завтра днем.
— Скажи, — спросила Доротея Капитолийская, — а Анциферов и Онисифоров — не одна и та же фамилия?
— Нашла кого спрашивать, — отвечал Дионисий Онисифоров, — я в этимологии и в ономастике как свинья в апельсинах.
Банька Леонтьева
Я приколачивал рейку, чинил край крыши старого сарая, когда вопль Капли чуть не снес меня со стремянки. Змея ее укусила? Упал на нее проржавевший бак? Руку сломала? Я несся к участку Леонтьева, раскрасневшаяся Капля вылетела мне навстречу, размахивая руками, указывая на что-то, крича:
— Деда, деда! Там... в баньке, у Леонтьева... колдовство! Денис в одном углу великан, в другом карлик!
Тут до меня дошло.
— Ай да Леонтьев, — сказал я, беря Каплю за руку, — вот же умелец народный. Идем, не бойся, я знаю, что это.
На пороге баньки улыбался во весь рот (рот до ушей, хоть завязочки пришей) Денис.
— Я думал, ей интересно будет, а она испугалась.
— Капля, — сказал я, — это комната доктора Эймса, в ней видят люди не то, что на самом деле. Зрительная иллюзия. Так комната специально построена. Сейчас мы с Денисом будем ходить из угла в угол и превращаться из великанов в карликов.