— Лекарка четвёртого ранга. — ошеломлённо констатировала Ленка.
— Какая удивительная карьера! — в лёгком обалдении откликнулся я.
— Вот интересно, Кени, а когда мы, наконец, станем считаться взрослыми?
— Я тоже об этом задумался. Спроси меня лет через пятьдесят, ладно?
Мама улыбнулась народу, с достоинством принимая восхищение. С места водителя вылез командир, и оглядев присутствующих, заявил:
— Я гляжу, у вас, бездельников, тут народное гуляние. Раз уж все здесь, представляю нашу новую лекарку, госпожу Милославу. Госпожа в самое ближайшее время проведёт обследование, так что у всех будет возможность познакомиться лично. А теперь все быстро разошлись и занялись делом.
К ужину подошёл Михал, то и дело опасливо щупающий свою руку, а следом подтянулся и Лось, который до этого безвылазно лежал в своей палатке. Лось периодически потряхивал головой, как бы пытаясь удостовериться, что у него действительно ничего не болит, и ему это не приснилось.
— Лось, как она тебя лечила-то? — спросил кто-то.
— Да не знаю я, — растерянно отозвался тот, — она ткнула мне пальцем в лоб, я отключился. Потом глаза открыл, она мне говорит, мол, всё, иди отсюда, на ужин возьмёшь двойную порцию.
— Во-во, и со мной точно так же. — подтвердил Михал.
— И что, на этом всё? — с удивлением переспросил наш интендант Тихон.
— Сказала, всё, — кивнул Михал, — ну мне ещё сказала недельку руку поберечь.
— Мне лет двадцать назад лекарка перелом ноги лечила, так там вроде не так быстро было. — припомнил Тихон. — И в гипсе пришлось порядком походить.
Народ загомонил, припоминая свои походы к лекарям. Все дружно склонялись к мысли, что новая лекарка лечит как-то странно, но результат всё же есть. Бодрый Лось, который ещё утром не мог сам дойти до уборной, и совершенно целая рука Михала достаточно убедительно свидетельствовали об эффективности лечения.
— Что-то она совершенно не шифруется, — шепнул я Ленке, — так народ быстро догадается, что для простой лекарки это слишком круто.
— Она, скорее всего, по-другому просто не умеет. — шепнула мне в ответ Ленка.
Тут обсуждаемая лекарка как раз и появилась вместе с командиром. Мама сразу взяла быка за рога:
— Хочу сделать объявление. С завтрашнего дня я начинаю проводить полную диспансеризацию. Первыми её пройдут самые молодые, с которыми проще разобраться, потом те, кто постарше. Но пройдут все.
Народ замолчал и напрягся.
— А отказаться можно? — подал голос кто-то сбоку.
— Не советую. — веско уронила мама.
Напряжение буквально висело в воздухе. Наконец кто-то решился спросить:
— А эта диспа… зери… ну это самое, это вообще что такое?
— Диспансеризация. — строго поправила мама. — Это полное медицинское обследование и выявление заболеваний. И лечение того, что обнаружится.
Бойцы расслабились и облегчённо задвигались. Ленка закрыла лицо руками, плечи у неё вздрагивали.
На следующий день началась эта самая диспансеризация. Мы, как самые младшие, должны были идти первыми, так что прямо с утра мы прибыли к госпитальной палатке, которая стояла немного на отшибе, со всех сторон прикрытая огромными валунами. Рядом с ней находилась и жилая мамина палатка. Место ниоткуда не просматривалось, так что мы не стали изображать спектакль, а зашли к маме вместе. Она тут же нас крепко обняла; я клюнул её в прохладную щёку и сразу начал выговаривать:
— Ну и как тебя ругать прикажешь? Что это за балаган? Ты бы ещё мальчиком прикинулась как Зайка, чтобы уж совсем комедия получилась.
— Не надо меня ругать, Кени, — засмеялась мама, — я правда не хотела ничего такого. Как вы уехали, дом сразу стал пустой, а у меня все мысли только о вас. Я уже к вечеру поняла, что долго этого не выдержу, вот и пошла в гильдию наниматься.
— И как тебя пациенты отпустили?
— Им пришлось. — пожала плечами мама. — Имею я право первый раз в жизни сходить в отпуск или нет? Кое-кто понедовольничал, конечно, но срочных больных у меня нет, так что в конце концов все смирились с небольшой задержкой.
— А как ты умудрилась с дипломом смухлевать?
— Почему это смухлевать? — удивилась мама. — Я свой настоящий диплом показала. Просто не стала показывать протоколы аттестаций. Имела полное право не показывать.