Вазмор стерпел «Вазмурушку» с достойным уважения смирением. Вместо этого, он повернулся к полицейским.
- Как это понимать? – возмутился он.
- Мы собирались дозаправиться, - озвучил очевидное пилот.
- И почему вы нам об этом не сказали?
- Ха! – был нам ответ.
- И что, - закипая от гнева, поинтересовался Вазмор, - вместо того, чтобы отделаться уязвленным самолюбием и пострадать немного, пока мы не долетим до Пыльной звезды, вы решили героически погибнуть вместе с нами?!
Через какое-то мгновение торжество на лицах обличенных властью людей сменилось осознанием. Да, господа, мы в жопе. В жопе галактических масштабов, под названием «открытый мать его Космос»!
Я перевела взгляд на иллюминатор – мы все еще летели, постепенно замедляясь, скользя в подпространстве.
- Сколько нам еще оставалось до Пыльной звезды? – деловито спросил Вазмор.
- Около двух часов в подпространстве, - отозвался Айзор.
В космических масштабах это огромнейшее расстояние.
Айзор вновь вернулся к панели управления, и белесое подпространство сменилось темнотой Космоса.
- Ну что ты сделал! – возмутился Вазмор. – Я прощальное сообщение жене не успел отправить!
- Я послал сигнал бедствия. Не паникуй ты так, здесь довольно оживленное космическое пространство, кто-нибудь непременно пролетит мимо до того, как у нас закончится кислород.
Дивное дело, но от этой успокоительной фразы Айзора мне стало гораздо страшнее.
- А вы, - он указал на пятерку полицейских за решеткой, - раздевайтесь.
- Чего?!
- Подштанники можете оставить.
Они, безусловно, не разделись вот так сразу, но в конце концов им все-таки пришлось снять свою форму и протянуть нам.
- А вы – облачайтесь, - скомандовал Айзор нам с профессором.
Я с сомнением перебрала ворох форменной одежды, пытаясь выбрать более-менее подходящую. Затем скрылась в туалете и переоблачилась. Брюки пришлось подвернуть, а вот китель сидел хорошо. Я покрасовалась перед зеркалом и с удивлением осознала, что мне нравится свое отражение в форме. Однако какова ирония!
Приободрившись, я вышла и обозрела остальных участников сего маскарада. Профессор Адориус выглядел сносно, правда, подошедшие ему брюки оказались коротковаты, и в форме он смотрелся немножко «подстреленным». Я даже умилилась. А вот Айзору форма очень шла, да и сидела впору (наверное, магией подправил). И осанку, если так можно выразиться, подчеркивала… Во всяком случае, до этого я не замечала, а ведь он и впрямь мог бы сойти за военного. Правда, акцентировать внимание на этом я не стала. Сказала другое:
- Ты бы умылся, что ли. А то палишься.
Айзор удивленно посмотрел на меня. А до меня вдруг дошло, что я обращаюсь к нему на «ты» и вовсе не смущаюсь из-за этого! Откуда такая борзость?..
Внезапно он в один шаг оказался рядом со мной. У меня дыхание перехватило. Я смотрела в эти яркие алые глаза, а он… Положил руки мне на плечи… И сдвинул с прохода! Блин, я такая идиотка.
Следующие десять минут Айзор оттирал кровь со щек и мыл кончик косы в раковине.
- Это довольно глупый план, - тем временем нудел Вазмор. – Никто в здравом уме не поверит, что вот эти молодчики – преступники, а мы – полицейские.
- Посмотрим! – весело отозвался Айзор.
Оставшуюся ненужную одежду мы спрятали. Полицейские в исподнем угрюмо пялились на нас, закончив с увещеванием и угрозами.
Профессор снова бухнулся в кресло и взялся за газету. Мне вдруг подумалось, что так он в нем и умрет. И найдут потом его скелет, сидящий в этом кресле.
Через час обстановка стала еще более напряженная. Мне как-то совсем не верилось, что я нахожусь в опасной для жизни ситуации. Я все сидела и проговаривала про себя, пытаясь осознать: Гейл, ты на космолете в открытом Космосе, на заглохшем космолете. И шансы, что кто-то придет на помощь – крайне малы. Хотя почему малы? Кто-то должен услышать наш сигнал бедствия, просто обязан!
Я посмотрела на часы в кабине пилотов: было уже глубоко за полночь. Неудивительно, что мне так сильно хочется спать. Совершенно сбилась со времени в этом Космосе. Однако спать все равно бы не смогла. Напряжение словно бы держало меня за плечи. Я боялась закрыть глаза. А вдруг на помощь никто не придет? Вдруг воздух закончится, пока я буду спать? Я сейчас засну – и никогда не проснусь. Не самая плохая смерть, но… Я дико хочу жить.